Эптон Синклер - Между двух миров

Когда пароход подошел к набережной, появился заспанный чиновник. Он проверил документы и опросил пассажиров. Если люди выехали из Англии на яхте своих друзей, а вернулись на старом грузовом судне, это случай достаточно странный, чтобы обратить на него внимание; по в любом порту мира деньги — великая сила; эта сила мгновенно породила двух рассыльных, один из них отправился в гостиницу Ланни, другой в гостиницу Ирмы за паспортами, а так как паспорта были в порядке, то задержка оказалась недолгой, и вскоре они сошли на берег. Благодаря тому же магическому воздействию английских банкнот Ланни вызвал из гаража машину, которая должна была доставить их в Рэмсгейт, и шофера, чтобы отвести ее обратно.

«Бесси Бэдд» мирно стояла у набережной, но все ее пассажиры уже уехали в Лондон. Ланни сел в собственный автомобиль и отправился с молодой женой исследовать Англию в этот пленительный месяц невест и роз. Запись «мистер и миссис Л. П. Бэдд» в регистрационных книгах деревенских гостиниц не привлекала внимания, и их никто не беспокоил. В Лондоне семья Робинов строго хранила тайну, так же поступали обе матери. Формула «еду к друзьям погостить» перехитрила хитрых репортеров. Бьюти, как беднейшая, сочла своим долгом сделать визит надменной миссис Фанни Барнс. Раз судьба свела их, лучше всего стать друзьями; к счастью, обе хорошо играли в бридж. Ланни опасался, как бы его теща не пожелала принять участие в поездке на яхте, но Ирма успокоила его — мать ее плохо переносит море, к тому же она собирается со своими приятельницами в Довиль.

Другими словами, все устраивалось как нельзя лучше. Молодая супруга обнаружила, что ее муж пылко любит ее, и забыть Италию и фашистов оказалось легче, чем она предполагала. Можно было также на время ускользнуть от миллионов и всех связанных с ними требований и обязательств. Денег с ней было немного, по счетам платил Ланни и подшучивал над ней, уверяя, что он старается содержать ее сообразно стилю, к которому она привыкла. Он объяснял ей характерные черты английского ландшафта и рассказывал эпизоды из английской истории. Разве не приятно иметь в одном лице мужа и учителя? В ресторанчике под вывеской «Утка и черепаха» он уселся за не слишком разбитый рояль и сыграл шумановское «Посвящение»: «Люблю тебя навек».

Словом, они прекрасно проводили время, и только выставка работ Детаза заставила их вернуться в Лондон. Если Ланни не будет показываться на выставке, какая-нибудь догадливая особа, вроде Софи или Марджи, свяжет это с исчезновением наследницы миллионов. Они вернулись, но стали играть в прятки с обществом, от души забавляясь этой игрой. Ланни встречал посетителей выставки, среди которых случайно оказались и миссис Дж. Парамаунт Барнс с дочерью. Рассеянно поздоровавшись с ними, он представил им Золтана, который знал об их миллионах и исполнил перед ними свой лучший номер на тему о французском художнике, который так быстро выдвинулся. По залам разнесся слух, что здесь знаменитая наследница, публика исподтишка наблюдала за ней, и славе Детаза отнюдь не повредило, что она громко восхищалась его работами.

Наследнице очень нравилось посещать выставку, заниматься изучением искусства и приводить с собой других американцев, своих знакомых. Она представляла их очаровательному венгерцу, заведывавшему выставкой, а он знакомил их с вдовой художника и его веселой маленькой дочкой. Иногда их знакомили и с пасынком художника, и этот приятный молодой человек давал весьма разумные ответы на различные вопросы, касающиеся живописи. Ирма не обнаруживала особенного интереса к его замечаниям, но деловитому мистеру Кертежи она сказала, что решила приобрести несколько картин для своей виллы на Лонг-Айлэнд. Он помог ей отобрать картины, получил, отвешивая глубокие поклоны, чек, записал ее адрес и указания насчет пересылки. Так оправдалась еще раз теория Золтана о том, что лучше назначать на картины слишком высокие цены, чем слишком низкие.

По вечерам, когда выставка закрывалась, Ланни подъезжал на автомобиле к условленному месту; появлялась Ирма в наемном такси, пересаживалась к нему, и они сначала кружили по улицам старого Лондона, проверяя, не следует ли кто-нибудь за ними. Ирма снова «уезжала к друзьям» и смеялась, когда Ланни вез ее во второразрядную гостиницу, где лет двенадцать тому назад у него было два свидания с Розмэри Кулливер. Гостиница эта все еще стояла на том же месте, в Лондоне все здания стояли на том же месте — они были вечны, как пирамиды, — уверял он. Ланни рассказал жене, как осколок шрапнели влетел однажды ночью в окно комнаты, и Ирма воскликнула: — Как интересно! Ты думаешь, это может опять когда-нибудь случиться?