Эптон Синклер - Между двух миров

Вероятно, читателям больше всего понравилось бы сообщение о том, что Ирма беременна, но об этом нельзя было говорить, и Ланни сообщил, что большую часть времени на яхте они музицировали, что у них имелся рояль на резиновых колесах, а также скрипка, кларнет и сопрано. Он не упомянул о губной гармонике; но одному из репортеров удалось выведать это у матросов и написать забавный очерк о жизни на яхте немецкого миллионера.

Эстер Бэдд сочла своим долгом пригласить всех к себе, так как дом у нее был очень поместительный. Но гости уже обсудили этот вопрос заранее и решили иначе. Молодежь пусть живет у Эстер, но старшее поколение, две матери, отец и отчим, останется на борту яхты, где очень удобно и ничто их не будет стеснять. Мамашу Робин не привлекало фешенебельное общество; она отлично знала, что светские люди будут смеяться над ее корявой английской речью, и предпочитала свое маленькое гнездышко, где она была сама себе хозяйкой. Бьюти, со своей стороны, понимала, что Эстер подчиняется необходимости, и старалась сделать натянутость как можно менее ощутимой. Известным препятствием являлся также муж Бьюти: его разговоры по прямому проводу с богом едва ли понравятся дочери пуританина, как три века назад ее предкам не понравился Роджер Вильямс [39] Английский богослов XVII века, баптист; основатель колонии Провиденс (штат Род-Айлэнд). (Прим. перев.). и его сношения с небом.

Огромные заводы Бэддов извергали дым из множества труб. Бум в стране достиг степени, еще невиданной после войны. Под бдительным надзором наместника божьего в Ньюкасле один за другим были реорганизованы и переоборудованы все цехи, и теперь завод изготовлял все что угодно, начиная от наперстков и кончая грузоподъемниками. Рынки сбыта можно было найти во всех странах света, американцы давали в долг деньги всем нациям, и те тратили их на приобретение американской продукции. Ланни слышал, как отец говорил об этом с Иоганнесом; правительство Боливии задолжало Уолл-стрит до сорока миллионов долларов, и Иоганнес был невысокого мнения о кредитоспособности Боливии; но это не имело значения, публика раскупала все займы, деньги тратились на американскую продукцию, и Бэдды тоже получали свою долю. Займы означали, что в Боливии строились новые общественные здания и что граждане Боливии поднимались на верхние этажи в бэддовских лифтах, а когда последние портились, то их чинили с помощью бэддовских гаечных ключей.

Мало того, если Боливия будет воевать с Парагваем, то и та и другая сторона опять же обратятся к Бэддам, так как производство вооружения на Заводах Бэдд не прекращалось ни на один день.

Старик Бэдд предложил Ирме осмотреть заводы; пусть знает, что на свете существуют осязаемые богатства и как они создаются. Ланни прошел с женой по цехам и показал ей конвейер в действии — зрелище, когда-то вызывавшее в нем такое восхищение. Девушки, которые занимались сборкой частей, имели дело с различными деталями и сами были, вероятно, очень различны между собой, но вели они себя совершенно одинаково: они, видимо, знали, что элегантная пара, расхаживавшая по заводу и разглядывавшая их, и есть молодые хозяин и хозяйка, о которых они читали в газетах. Но их работа не позволяла им глазеть на людей и костюмы. Они сидели так час за часом, день за днем, год за годом, совершая все те же однообразные и точные движения. Миллионы собранных изделий соскальзывали с конвейеров, и потомству Ланни и Ирмы именем божиим была обещана часть доходов. Если, с точки зрения Ланни, тут все обстояло не совсем так, как следовало бы, то что он мог поделать? Он даже не умел объяснить свои мысли жене.

Заводы произвели на нес огромное впечатление. Акционерная компания, контролирующая другие акционерные компании — дело чисто бумажное, и все, что Ирма видела в конторе отца, — это ряды конторщиков, сидевших за машинками, арифмометрами и картотеками. Здесь же было нечто вполне осязаемое; это придавало семье Бэддов какую-то значительность и аристократичность, и Ланни уже не мог казаться ей выскочкой. Он был признан в этой старинной семье, она тоже была принята в нее, и «семя» их было благословенно. Ирма заранее радовалась, представляя себе, как она расскажет обо всем своим дядям и теткам, и они должны будут признать, что это совсем не мезальянс. Ведь, как-никак, Дж. Парамаунт Барнс начал свою карьеру рассыльным, а предки Ланни уже давно, из поколения в поколение, создавали это огромнее предприятие. Правда, они не нажили столько денег, как ее отец, но, что ни. говори, а деньги — это еще не все.