Андрэ Стиль - Париж с нами

— Мамочка!

Они потянули Полетту в кухню.

— Посмотри!

На столе стояла клетка с попугаем.

— Турнэ вернул твою птицу. Он не собирается вечно держать ее у себя, так он и сказал, и вообще ему всегда было неприятно, что он попросил ее у вас в залог, раз она доставляла столько радости детишкам… А клетку ты ему отдай, у вас ведь есть своя.

Возможно, Турнэ и хотел сообщить Полетте о попугае, когда он чуть не вернулся в Союз.

— Вот это здорово! А ты знаешь, он пожертвовал двадцать тысяч франков.

— Мне рассказали. Пожалуй, никогда еще столько народу не сочувствовало нам! Помнишь того крестьянина Гранжона, которого мы не дали выселить из дома? Так вот Жанна Гиттон ходила к нему вместе со стариком Ноэлем, к которому сбежал маленький Поль. Ведь с тех пор Ноэль готов все сделать, если его попросят Гиттоны. Они как будто породнились между собой. Так Гранжон тоже обещал кое-что дать в фонд помощи безработным. Матушки мои!.. Просто невероятно!..

Полетта рассмеялась, глядя на ужимки, которыми сопровождала свой рассказ Фернанда.

— Ну, а теперь я займусь обедом. Скоро должен прийти Анри.

— Сегодня, пожалуй, не до еды будет, — сказала Фернанда.

Совершенно естественно, что такая демонстрация, как сегодняшняя, не может сразу же принять организованный характер. Неразбериха и замешательство вначале неизбежны.

Охранники, как и следовало ожидать, оцепили маленькую площадь биржи труда. Каждая из трех уличек, выходящих сюда, перерезана кордонами, а метрах в ста — ста пятидесяти перед кордонами орудуют летучие отряды. На их обязанности лежит разгонять людей, не давать им собраться вместе.

Тактика совершенно новая, непривычная. Обычно охранники образуют цепь и ждут пока демонстранты подойдут на близкое расстояние, тогда они переходят в наступление, пускают в ход слезоточивые газы, делают все, стараясь отрезать авангард от основной массы, пробивают себе путь прикладами, врезаются в колонну и тут же, чтобы избежать ответных ударов, пятясь, отступают… В таких случаях, весь вопрос в силе. Достаточно прорваться сквозь первую цепь — и дорога открыта. Или же, как бывало в других городах, вторая шеренга охранников ждет именно этого момента, чтобы открыть огонь по толпе. Но это ничего не меняет: демонстранты уже ринулись вперед, и каждому из них угрожает большая опасность, если он остановится или отступит, чем если он пробежит те три шага, которые нужны толпе, чтобы настигнуть стреляющих или только еще целящихся охранников и смять их. Но нельзя упускать из виду и фланги, так как охранники обязательно попытаются перегруппироваться, с тем чтобы обойти демонстрантов, выскочить из соседних уличек, вклиниться в толпу, расчленить ее и опять-таки отрезать авангард. Такая тактика охранников всем уже давно знакома.

Но сегодня охранники не хотят даже допустить, чтобы колонна сформировалась. Они решили подавить демонстрацию в зародыше. Охранники действуют так же, как те знаменитые боксеры-негры, которые предпочитают наносить удары противнику, когда тот еще только готовится к атаке.

Вначале, надо признать, охранники своего добились. Демонстрантам никак не удается сконцентрироваться, и они не могут выдержать натиска летучего отряда, отбить его и перейти в наступление. К тому же летучие отряды не заходят в гущу демонстрантов, а почувствовав малейшее сопротивление, тут же организованно отступают к своим. Вся сегодняшняя тактика охранников показывает, что они извлекли урок из предыдущих демонстраций. И пока что преимущество на их стороне.

Вновь прибывающие группками или в одиночку демонстранты попадают в эту неясную, неустойчивую обстановку. Им сразу становится не по себе: нет локтя товарища, нет привычного ощущения, что ты частица цельной, сплоченной массы, и ты чувствуешь себя уязвимым и слабым. Кажется, что враг нацелился именно на тебя. И в самом деле никогда не бывало столько арестов. Некоторые свои налеты на толпу охранники производят с единственной целью схватить как можно больше людей. Группы в десять-двадцать охранников набрасываются на одного человека. Обычно такие маневры им не удавались, но как могут сопротивляться безоружные демонстранты! Арестованных уволакивают к площади, а там, за шеренгой голубоватых касок, виднеются выстроенные в ряд фургоны. Как только будет очищена одна из уличек, часть этих грузовиков повезет арестованных в тюрьму. В остальных машинах, по-видимому, подкрепление. Рядом с фургонами стоят офицеры, вид у них еще самоуверенный, спокойный.