Александр Ванярх - Иван

— Хорошо, очень хорошо вы говорите! Молодец!

И они расстались почти друзьями. Рита вошла во двор, предварительно забрав в почтовом ящике корреспонденцию, которой оказалось немало. «Видно, Софья Ивановна читала много», — подумала она, перебирая почту.

Обед приготовили, как и обещал Николай Николаевич, вместе. Долго решали — обедать ли одним или ждать детей, и решили слегка перекусить. Только сели за стол, как снова зазвонил телефон. «Да, — сказал Николай Николаевич, — это вы, Никита Игнатьевич? Очень рад, очень рад. Нет его. Вот уже вторые сутки на работе пропадает, там у них ЧП какое-то… И когда же? Завтра? Хорошо, я передам, а Оля как? И давно уехала? Что-то Иван об этом ничего не говорил… Ну, счастливо вам, я передам… до свидания».

— Вот еще одно ответвление от вашей корневой системы, — сказал, Николай Николаевич, положив трубку. — Хороший умный человек, а женился на грубой, неотесанной, правда, красивой женщине, и вот мучается всю жизнь. Моряк он, капитан, уходит завтра в рейс на полгода. Вот работенка, а? Вы бы смогли по полгода — «Вода, вода, кругом вода»?

— Он ваш хороший знакомый?

— Теперь и мой, но вообще-то это Ивана будущий тесть, дочка у него есть, правда, еще малая, говорит — в университет поступает.

— Ничего себе «малая», если в университет поехала!

— Ей только шестнадцать, а Ваньке-то уже двадцать второй.

— И что — у них далеко зашло?

— Да нет, Иван ее два раза всего и видел, если считать и похороны Софьи Ивановны.

— А тогда почему «тесть»?

— Так я нутром чувствую, что Ванька на ней женится, вот посмотрите.

Послышался треск мотоцикла.

— Вот и детки наши едут, давайте сделаем вид, что мы не ели, — заговорщически сказала Рита, — а то как-то неудобно получится.

«Детки», два здоровенных парня, завели мотоцикл во двор, и богатырской поступью стали подниматься на веранду. «Да, — подумала Рита Ивановна, — таких накормить. А базар далеко, придется тележку покупать». А вслух сказала:

— Мойтесь побыстрее, а то обед стынет. Мы с Николаем Николаевичем сегодня стряпали.

Ребята поцеловали Риту Ивановну в щеку, поздоровались с Николаем Николаевичем и, раздевшись, спустились во двор под кран мыться. Там шумно плескались и с довольными лицами поднялись снова на веранду. На столе лежала почта. Иван стал перебирать ее и увидел телеграмму. Быстро прочитав, протянул листок Николаю.

— Твоя принцесса едет. Везет же некоторым!

— Да, вообще-то мне, кажется, повезло, — сказал Николай, прочитав телеграмму.

— Ну, так что там стряслось у вас? — уже за столом спросил Николай Николаевич.

— Да, в общем, ничего страшного, просто школу нашу разогнали, — с напускной небрежностью сказал Иван.

— А как же теперь с работой? — спросила Рита.

— Пока будем работать. На мне столько висит, что на всю жизнь хватит.

— Тут звонил Никита Игнатьевич, — сказал дядя Коля, — уходит он завтра в рейс. А Оля уехала в университет.

— Как уехала?!

— Так вот и уехала.

— Даже не позвонила, — каким-то поникшим голосом произнес Иван.

— Может, и звонила. Но здесь ведь никого не бывает, — сказал дядя Коля. — Это вот сейчас хозяйка появилась, только надолго ли?

— Я думаю — навсегда, — ответил Иван.

Глава пятнадцатая

Все получилось как-то до обидного буднично. Школу действительно расформировали, планеры и другую материальную часть увезли в Симферополь, а парашютная группа осталась. Занятий не было, Иван приезжал утром и сидел до пяти часов вечера, выполняя больше роль сторожа, чем завскладом, да изредка отвечал на телефонные звонки.

Вот и сегодня, в этот палящий летний зной, он сидел под огромной шелковицей, вытащив туда стол с телефоном, и думал. А думать было о чем. На прошедшей неделе неожиданно приехала Оксана, притом не одна, а со своей подругой Мариной и с ее отцом Василием Васильевичем и в тот же день увезли с собой Николая и Риту Ивановну в «круиз» по побережью. Иван сейчас даже не мог восстановить все подробности происшедшего. Одно запомнил: Оксана сторонилась его, виновато улыбалась, говорила с какой-то грустью. Чувствовалось, что она в присутствии Риты Ивановны и Николая была не совсем той, какой хотела быть, и только, прощаясь, обняла Ивана за шею и, целуя в щеку, шепнула на ухо: «Прости меня, Ванечка, глупая я, ой какая глупая!» — и убежала. Иван с Николаем Николаевичем еще долго стояли, глядя вслед уходившей все дальше и дальше «Волге», и видели, как кто-то в салоне махал им рукою.