Сомерсет Моэм - Карусель

— На вашем месте я не стала бы постоянно ссылаться на мнение матери, Реджи. Мне вполне хватает Пола, чтобы еще слушать ваши россказни. Полагаю, придется пригласить эту старую курицу на Рождество: она ужасна, но богата, как никто, к тому же прекрасно общается с вашей матерью. Пойдемте. Меня тошнит от этой дыры.

Когда Реджи попросил счет, он обнаружил, что коробка конфет стоила пятнадцать шиллингов, и, поскольку предпочитал тратить деньги исключительно на себя, остался не слишком доволен. Миссис Кастиллион ждал извозчик, и она предложила подвезти кавалера до Гросвенор-Гарденс, где ее ждали на чай.

— Я хорошо провела время, — сказала она, когда они приехали. — Дали бы вы извозчику пять шиллингов. До свидания, Реджи. Не опаздывайте завтра. Где мы поужинаем?

— Мне все равно, если это будет дешево, — сказал он, уныло протягивая извозчику пять шиллингов.

— О, я заплачу за ужин, — заявила миссис Кастиллион.

— Ладно, — ответил он, просветлев. — Тогда пойдемте в «Карлтон».

Миссис Кастиллион зашла в дом, а Реджи, ненавидевший ходить пешком, желая сэкономить деньги, с угрюмым видом побрел домой в Слоан-Гарденс. Фрэнк проявил величайшую мудрость, когда сказал, что любовь и бережливость редко идут рука об руку.

— Все это стоило мне больше фунта, — бормотал Реджи. — Я мог бы сводить Мэдж на ужин три раза за эти деньги, и будь я проклят, если бы она вела себя так вульгарно, как эта «женщина без предрассудков».

Но на следующий день они встретились в вестибюле «Карлтона» и отправились на ужин. Официант принес винную карту.

— Что будете пить? — спросил он.

— Что-нибудь шипучее.

Это полностью соответствовало желаниям Реджи, а поскольку он не собирался оплачивать ужин, то постарался заказать шампанское, которое нравилось ему больше всего и отнюдь не отличалось дешевизной. Он льстил себе, считая, что обладает изысканным вкусом, но пил спиртное с особенным удовольствием, поскольку цена была высока. Миссис Кастиллион, слишком сильно напудренная, как увядающая роза, которую в выгодном свете разместили в витрине, дабы ввести в заблуждение покупателя и убедить его в ее первой свежести, была в прекрасном расположении духа. Довольная своим видом, как и видом привлекательного юнца напротив, томная и чувственная, как пробуждающийся Адам кисти Микеланджело, она говорила очень быстро и чрезмерно громко. Настроение Реджи улучшалось по мере усиления действия алкоголя, и его сомнения относительно того, стоит ли заводить роман с женщиной высокого положения, вскоре развеялись. Глядя на ее великолепное дорогое платье, он ощущал дрожь и с удовлетворением ласкал взглядом бриллианты у нее на шее и в светлых волосах. Его переполняли новые ощущения, когда он ужинал с хорошо одетой богатой женщиной в ресторане, и он буквально раздувался от гордости, считая себя крайне удачливым ловеласом.

Передав что-то, он коснулся ее пальцев.

— Не надо, — сказала она. — Я от этого вся дрожу.

Видя, какое это производит впечатление, миссис Кастиллион использовала все свои приемы и уловки.

— Будь проклят театр! Жаль, что нам придется туда идти.

— Обязательно. Леди Паперли явится со своим спутником, а мы должны ее сопровождать.

Реджи доставляло удовольствие сидеть в одной ложе с титулованной особой, и он знал, что это порадует мать.

— Почему вашего мужа никак не сделают баронетом? — простодушно спросил он.

— Моя свекровь не желает раскошеливаться. Видишь ли, Пола вряд ли можно назвать гением, ему польстила бы приставка к имени, но в последнее время цены выросли, и за титул баронета нужно платить наличными.

У Реджи был зверский аппетит, и он с великой радостью сидел за столом весь этот долгий ужин. Когда принесли десерт, он закурил сигарету и вздохнул с глубочайшим удовлетворением.

— И все же говорят, что удовольствия интеллектуальные превыше удовольствий гастрономических, — вздохнул он.

Он остановил на миссис Кастиллион тяжелый взгляд, и, как у большинства мужчин, его сердце наполнилось любовью, сопровождающей приятный процесс усвоения пищи, и он одарил ее особенно сладострастной улыбкой:

— Послушайте, Грейс, думаете, вы могли бы улизнуть на выходные куда-нибудь?

— О, я не могу так рисковать. Это было бы слишком опасно.

— Только если мы не отправимся в какое-нибудь тихое местечко. Это было бы потрясающе!

Ее сердце забилось быстрее, и под этим прекрасным ленивым взглядом она ощутила приятную слабость. Его ладонь лежала на столе, большая, мягкая и гладкая, и при мысли о том, что он прикоснется к ней, ее охватило возбуждение.