Сомерсет Моэм - Карусель

— А как насчет милой леди, с которой вы ужинали в субботу?

— О, я бросил ее. Я думаю, миссис Кастиллион обойдется мне намного дешевле. У нее полно денег, и будь я проклят, если пойму, почему мужчина всегда должен раскошеливаться на женщину.

— Мой мальчик, вы пытаетесь объединить два противоречащих понятия — любовь и бережливость.

Реджи отправился на Бонд-стрит и принялся бродить туда-сюда в ожидании миссис Кастиллион. Прождав полчаса, он разозлился и отнюдь не с радостным видом встретил свою даму, когда та наконец приехала.

— И долго вам пришлось ждать? — беспечно поинтересовалась она.

— Да, долго, — ответил он.

— Это вам только на пользу.

Она выпорхнула в кафе, и они заказали чай.

— Не могу есть эти пирожные, — заявила она. — Скажите, чтобы принесли другие.

Вторая тарелка также не пришлась ей по вкусу, и она потребовала третью.

— Думаю, первая партия была лучше всего, — заключила она в итоге.

— Могли бы и сразу съесть то, что дают, и не поднимать шум! — воскликнул Реджи, который был очень капризен, но не выносил привередливости в других.

— Этой женщине больше нечего делать, так почему мне не побеспокоить ее? И вела она себя в высшей степени нахально, я хотела бы пожаловаться на нее.

— Если вы это сделаете, я пойду и скажу, что она ни в чем не виновата.

— Это отвратительное место. Не понимаю, почему вы предложили встретиться здесь, придется съесть пару конфет, чтобы хоть как-то прийти в себя.

Осмотревшись, она заметила коробку с шоколадными конфетами, изысканно украшенную лентами и искусственными фиалками.

— Можете купить их мне. Я люблю конфеты, а вы?

— Я тоже, когда за них платит кто-то другой.

Она откинула голову и расхохоталась так громко, что все стали оборачиваться и смотреть на них. Реджи занервничал:

— На вашем месте я не устраивал бы спектакль. Посетители таращатся на вас.

— Ну и пусть! Дайте мне сигарету.

— Здесь нельзя курить.

— Почему нельзя? Вон та женщина курит.

— Да, но она могла бы вести себя более пристойно.

— Чепуха! Это леди Визард. Только ваши подруги с Пиккадилли вечно думают о соблюдении правил приличия. Они так боятся показаться не похожими на настоящих леди, что их всегда можно отличить по особой чопорности.

Миссис Кастиллион, напудренная и надушенная, была одета вычурно, но никто не мог обойти ее по части модных тенденций. И она выказала удивительную прозорливость, когда заявила, что свободные манеры отличают ее от лиц чрезмерно добродетельных. Она бросила взгляд через столик на леди Визард, одетую не менее интересно, но с величайшей тщательностью, присущей женщинам с сильным характером. Она сидела с молодым лордом де Капитом, и миссис Кастиллион рассказала Реджи о последнем скандале, разгоревшемся вокруг этой пары.

— Вы ведь знаете, что она мать мистера Кента? Кстати, это правда, что он женился на женщине с улицы?

— Да, — сказал Реджи. — Глупый осел!

Он живо поведал ей об интрижке все, что было известно ему. Непостижимо, каким образом подробнейшие новости о приключениях Бэзила распространились среди всех его друзей, когда только Фрэнк и мисс Ли, в высшей степени благонадежные люди, знали все обстоятельства.

— Послушайте, Реджи, вы пойдете со мной завтра в театр? Леди Паперли раздобыла ложу на «Красавицу из Петербурга» и попросила меня привести с собой кавалера.

— Я ваш кавалер? — спросил Реджи.

— А почему нет?

— Это звучит неимоверно вульгарно. Можно подумать, вы говорите о своем лакее.

В ответ миссис Кастиллион рассмеялась, причем невероятно громко, так что посетители кафе, к смущению Реджи, снова обернулись.

— Какой вы зануда! Это сказывается воспитание вашей мамочки? Знаете, она та еще старая развалина.

— Спасибо!

— Но я собираюсь пригласить ее в Джейстон на Рождество. Мы планируем устроить прием в загородном доме, и я хочу позвать мисс Ли и доктора Харрелла. Мне он не особенно нравится, но мисс Ли без него не поедет. Жаль, что она не моложе, правда? Тогда они могли бы говорить на философские темы с большей пользой. Ходят слухи, она обожает молодых мужчин. Интересно, что она с ними делает… Думаете, она была очень распутна в юности?

— Она сущая развратница, это я знаю наверняка, — ответил Реджи, вспомнив, как часто в школьные годы щедрая дама вкладывала ему в руку чаевые.

— Уверена, что-то здесь было нечисто, — рассудила миссис Кастиллион. — Не зря она так долго жила в Италии.

— Моя мать считает ее честнейшей женщиной из всех, кого она когда-либо знала.