Ба Цзинь - Осень

Цзюе-миня удовлетворил ответ брата: ведь он спросил только то, что пришло ему на ум, и не собирался придавать никакого значения этому пустяку. Его интересовали лишь поступки брата. Он не мог признаться себе, что полностью понимает брата. Он знал, что Цзюе-синь не в силах избавиться от своих мрачных мыслей, от воспоминаний о прошлом. Он знал также, что именно угнетает брата; но он не мог понять одного: что, несмотря на все унижения и оскорбления, Цзюе-синь все-таки надеется на что-то, стремится к чему-то. Сердце у молодых горячее, и его так же трудно загасить, как трудно загасить из стакана пылающий костер, если даже лить воду непрерывно; оно, как и костер, будет гореть, будет сопротивляться. Даже в самом слабом сердце бьется жизнь. Так и Цзюе-синь постоянно надеялся хоть на каплю внимания и сочувствия к себе, надеялся на ласку другого молодого сердца.

— Что, ты не можешь оторваться от этих цветов? — забеспокоился Цзюе-минь, видя волнение брата.

— Я думаю, — словно рассуждая сам с собой, произнес Цзюе-синь, — что очень трогательно, когда кто-нибудь приносит цветы на могилу. — Он обернулся к Цзюе-миню, и тот увидел полные слез глаза брата.

— Ты плачешь? — испугался Цзюе-минь и, поспешно подойдя к нему, ласково погладил по плечу: — Что у тебя на душе?

— Я не плачу, я радоваться должен, — попытался он отговориться, качая головой, но слезы неудержимо катились по его щекам.

Цзюе-минь чувствовал, что он действительно не в силах понять брата. Может быть, Цзюе-синь только что пережил сильное потрясение, а теперь не может справиться с собой? И он с горечью посмотрел на брата, не желая больше спорить с ним:

— По-моему, тебе лучше отдохнуть.

Цзюе-синь смахнул слезы, через силу улыбнулся и ответил уже спокойным голосом:

— Ты не волнуйся, меня ничто не тревожит. Я же знаю… — Он не договорил, так как в это время послышался громкий голос Юань-чэна: «Госпожа Чжан прибыла».

Ворота были уже распахнуты, Юань-чэн и четыре носильщика, шагая по двору, несли к дверям два паланкина.

— Тетя приехала! — вырвалось у Цзюе-синя. Он забыл о том, что хотел сказать. Цзюе-минь мысленно тоже был уже на улице. Поэтому братья вместе вышли из комнаты и увидели, что первый паланкин уже у входа, а второй опущен на землю. Когда братья, а также госпожа Чжоу и Шу-хуа, которые вышли из левого флигеля, появились на дворе, Цинь уже вышла из своего паланкина. В другом паланкине раздвинулись занавески, и из него шагнула им навстречу низенькая круглолицая толстушка — старшая, госпожа Чжан, одетая во все темное. На Цинь было все новое — светлая кофточка с оборками и такая же юбка. Войдя в зал, мать и дочь первым делом склонились в поклоне перед изображением святых и лишь затем приветствовали госпожу Чжоу и других обитателей дома.

Завязался общий разговор. Госпожа Чжоу усадила госпожу Чжан у чайного столика, на который Ци-ся поставила две пиалы с чаем, а сама уселась напротив. Юань-чэн пошел доложить о прибытии гостей Кэ-мину и остальным.

Цинь и братья остановились у дверей зала. Цзюе-минь оглядел Цинь с ног до головы и от души похвалил ее наряд:

— А ты сегодня, прямо как девочка.

— Тебе этот наряд к лицу, — вставила и Шу-хуа.

— Это мама хочет, чтобы я так одевалась, — пояснила с улыбкой Цинь. — Я думаю, по праздникам или на Новый год можно ее послушаться. А это платье сделано еще в прошлом году, и я его надевала только два раза.

— И напудрена ты сегодня в меру, — сдерживая улыбку, сказал Цзюе-минь, но его замечание вызвало улыбку у Шу-хуа, и Цинь надулась:

— Не болтай, чего не следует.

В это время из правого флигеля появилась Чэнь итай, и Цинь пришлось пойти к ней с поздравлениями. Затем, один за другим, подошли госпожа Шэнь с Шу-чжэнь, Кэ-мин и другие. В зале, где совсем недавно стояла мертвая тишина, вновь началось оживление: старшие весело беседовали в гостиной, Цзюе-синь, конечно, остался в зале с тетушкой Чжан, а молодежь во главе с Цзюе-минем, постояв некоторое время на крыльце и поболтав о пустяках, прошла во дворик взглянуть на цветы.

Шу-хуа невольно протянула руку к только что распустившемуся цветку гардении и задумчиво произнесла:

— Вот мы все здесь. А как-то там, в Шанхае, Шу-ин?

Сразу ей никто не ответил, а затем первым заговорил Цзюе-минь:

— Как ты думаешь, что она сегодня делает?

Шу-хуа улыбнулась и сорвала цветок.

— Шу-ин, конечно, встречает праздник вместе с Цзюе-хоем.

— Не нужно рвать цветы, Шу-хуа, — тихо упрекнула ее Шу-чжэнь, обернулась и бросила быстрый взгляд в сторону зала.