Ба Цзинь - Осень

— Один цветок не имеет значения, — рассеянно произнесла Шу-хуа. — Я нечаянно. Да теперь ведь его обратно не приделаешь.

— Говорить ты умеешь, — ты всегда оказываешься правой, — улыбнулась Цинь.

— И ты против меня? — метнула быстрый взгляд в ее сторону Шу-хуа. — Этот цветок я приколю тебе. — И, улыбаясь, протянула руку к волосам Цинь: — Ты сегодня такая нарядная, что цветок так и просится к тебе.

Цинь со смехом отпрянула в сторону:

— Не надо. Лучше себе приколи.

Шу-хуа задержала ее. — Ну, дай приколю, — умоляла она. — За те дни, что ты у нас не была, у нас в доме произошло столько событий! Хочешь, я все по порядку расскажу тебе? Вот первая приятная новость: Шу-ин… — Неожиданно она умолкла.

— Говори, говори, — торопила ее Цинь, которой не терпелось узнать приятную новость.

— Сейчас, — отвечала Шу-хуа. Но вместо этого приколола Цинь цветок и, довольная, похвалила: — Вот так гораздо красивее.

Цинь шлепнула Шу-хуа по лбу.

— Вечно ты что-нибудь придумаешь, несносная девчонка! — укоризненно произнесла она. Тут она заметила бусинки пота на кончике носа у Шу-хуа и почувствовала, что ей самой стало жарко. — Давай-ка лучше поищем другое место для разговора, — предложила она.

— Пойдем в комнату Цзюе-синя. Там ты немножко распустишь плахту. И не стоило тебе так долго стоять здесь, — посочувствовала Шу-хуа.

Стоявший рядом Цзюе-минь не удержался от улыбки:

— Шу-хуа, ты же хозяйка, а вместо того чтобы пригласить Цинь в дом, ты ее обвиняешь. Нескладно у тебя получается.

— Ну вот, ты опять защищаешь Цинь, — оправдывалась Шу-хуа, многозначительно взглянув на Цзюе-миня. — Ты всегда пристрастен. Разве она не такая же хозяйка здесь? Сейчас не хозяйка — так будет скоро.

Вместо ответа Цзюе-минь слегка дернул Шу-хуа за косу и улыбнулся:

— Чтобы впредь не болтала чего не следует.

Они подошли к комнатам Цзюе-синя. Шу-хуа увидела ветки касатика и полыни, висящие у двери, и сорвала один листок.

— Зачем это? У тебя, что, руки чешутся? — пошутил Цзюе-минь.

— Я буду держать при себе — от дурного глаза, — состроила гримасу Шу-хуа. — У нас в доме слишком много злых духов.

— Злых духов? Ты видела их? — испуганно спросила Шу-чжэнь, меняясь в лице и, очевидно, принимая слова Шу-хуа за чистую монету.

Та залилась смехом и хлопнула Шу-чжэнь по плечу:

— Ну, и наивна же ты, сестренка! Вот поэтому тебя и обижают. — И добавила, наклонясь к самому уху Шу-чжэнь: — Этих злых духов ты можешь сейчас увидеть в зале.

Шу-чжэнь недоверчиво смотрела на сестру, видимо не совсем понимая, о чем идет речь. Цинь и Цзюе-минь уже вошли в комнаты. Шу-хуа и Шу-чжэнь раздвинули дверные занавески и последовали за ними.

Первым делом Цинь в спальне освободилась от плахты. Когда она вернулась в кабинет, Шу-хуа начала рассказывать о Шу-ин. Она говорила обо всем, что слышала от госпожи Чжоу, от Цзюе-синя, от Цуй-хуань: что Кэ-мин уже начал раскаиваться в своем поступке; что он разрешил третьей тете переписываться с Шу-ин и помогать ей деньгами.

— Это значит, что Шу-ин одержала победу, а дядя все-таки уступил! — подхватил Цзюе-минь, взглянув на Шу-чжэнь.

— Как-никак, а родная дочь. Дядя тоже ведь человек, — растроганно произнесла Цинь.

Цзюе-минь скептически покачал головой:

— Это случайность. Бывает, что за человеком стоят другие. — В голосе его звучала уверенность.

— Дядя как раз такой, — сказала Шу-хуа таким тоном, словно сделала неожиданное открытие.

— Дядя до сих пор считает, что прав: он ведь нашел для Хой хорошего жениха, просто ей самой не повезло, — подхватил Цзюе-минь.

— Слишком глубоко, наверное, проник яд в души таких людей, — сказала Цинь. — Во всяком случае, мало кто из них сумеет понять это.

— А ты уверена, что дядя Кэ-дин и тетя Шэнь поймут? — с сомнением вставила Шу-хуа.

Своим вопросом она поставила в затруднительное положение Цинь, которая сразу же перевела взгляд на Шу-чжэнь. Губы Шу-чжэнь слегка дрогнули, но она ничего не сказала, лишь покраснела и опустила голову. Цинь поняла, что не может ответить на вопрос Шу-хуа, и сердце ее наполнилось сочувствием к Шу-чжэнь: ей казалось, что громадная тень какой-то хищной птицы распростерла крылья над головой Шу-чжэнь. Она была готова заключить Шу-чжэнь в объятия и успокоить. Но она не сделала этого. Она только внимательно посмотрела в лицо Шу-хуа и тихо упрекнула ее:

— Шу-хуа, тебе не следовало бы упоминать о дяде Кэ-дине и тете Шэнь в присутствии Шу-чжэнь.

Посмотрев на Шу-чжэнь, Шу-хуа поняла свою бестактность и, не ответив, отвернулась к окну.