Хаим Граде - Мамины субботы

— Для кого, ребе?

— Для распространяющих Тору, — отвечает еврей, — Во время войны вместе с беженцами из Литвы в Вильну [86] Имеется в виду Центральная и Северная, т. н. «литовская» Литва; как Южная Литва вместе с Вильной воспринимается говорящим как часть Польши. прибыло много раввинов. Они создали здесь временное убежище для Торы.

— А кто такие любящие Тору и поддерживающие Тору? — спрашивает мама.

Еврей поправляет на носу очки в золотой оправе, разглаживает усы, водя пальцами туда и обратно, и после долгого размышления решает не грешить злословием:

— Во время войны вместе с беженцами из Литвы в Вильну прибыли знатоки нравоучительных книг из Слободки [87] Пригород Каунаса, в котором размещалась знаменитая Слободкинская ешива. , светочи из Тельза [88] Литовское название — Тельшяй. и неустанно изучающие Тору из Поневежа [89] Литовское название — Паневежис. . Они учат Тору и у любящих Тору, и у поддерживающих Тору.

Сказав свое и получив подаяние, еврей уходит неспешными шагами, как подобает знатоку Торы из Замети [90] Еврейское название Жемайтии, северной части Литвы. .

Маму волнует один сложный вопрос. Она говорит сама себе вслух:

— Эта история с беженцами произошла лет пятнадцать назад. После войны раввины вернулись в свои города. Кто же тут остался?

— Кружка для подаяния осталась, — встревает Алтерка.

Мама спросила себя просто так, не думает же гусятник, что из-за гроша, который она жертвует, чтобы искупить свою душу, она подозревает порядочного еврея Бог знает в чем. И она зло отвечает Алтерке, насмешками которого она сыта по горло:

— Видно, не все раввины вернулись в свои города. Их места заняли другие, или они сами расхотели быть раввинами. Некоторые богобоязненные евреи опасаются давать ответы на галахические вопросы. К тому же у нас в Вильне есть ешива Рамайлы, знатоки Торы из синагоги гаона Элияу [91] Реб Элияу бен Шломо-Залман (1720–1797), прозванный Виленским гаоном. , знатоки Торы из синагоги реб Шоэлки. Есть у нас и комитет ешив.

— И все трясут своей кружкой для подаяния, — говорит Алтерка. — Нет нехватки в напастях.

Подходит еврей с рыжей бородой и пучками рыжих волос на пальцах, в корзинке он несет рыжие пучки кистей видения [92] Кисти видения (цицит, ашкеназск. цицес) — нитяные кисти, которые евреи-мужчины носят на углах четырехугольной одежды. , арбоканфесы [93] Арбоканфес — то же, что малый талес. и святые книги:

— Купите арбоканфесы для внучков.

— У меня нет внучков, — улыбается мама. — Мой сын еще не женат.

— Так купите у меня арбоканфес для вашего сына, — оживляется еврей. — Посмотрите, какой товар! Чистая шерсть, а длина — локоть, именно такая, какая и должна быть, по мнению Виленского гаона.

Мама украдкой бросает взгляд на Алтерку, не смеется ли он над тем, что этот еврей предлагает ей арбоканфес длиной в локоть. Ведь ее набожный сын не наденет арбоканфеса короче… Но, чтобы быть полным неудачником, надо тоже иметь везение: Алтерка вышел за ворота и ничего не слышал. Она сует еврею в руку подаяние, чтобы он поскорее ушел.

— Милостыни я не беру, — говорит несговорчивый еврей. — Добавьте что-нибудь и купите женский молитвенник. Новый молитвенник современного автора, напечатанный большими квадратными буквами, а не корявым старым шрифтом.

— Нет, — нетерпеливо отвечает мама. — У меня есть старый молитвенник, а современных мне не надо.

Торговца-разносчика отталкивает молодой человек без бороды и пейсов, но с кружкой для пожертвований:

— Подайте на часы заката.

— Что это значит? — в недоумении спрашивает мама.

— А вот что! — восклицает молодой человек, очень довольный возможностью дать рекламу своему предприятию. Он сует кружку для пожертвований под мышку и начинает считать, загибая пальцы:

— Когда надо дать на баню или приют — вы понимаете; на бедных невест, на сирот и вдов — вы понимаете; на ремонт кладбища — вы понимаете, кроме того, на Синагогальном дворе нужны трое часов: одни показывают, когда закрывать магазины в пятницу, вторые — когда благословлять субботние свечи, и третьи — когда на исходе субботы читать вечернюю молитву; так вот к этим трем часам нужен человек, который бы их заводил, а того, что этот человек стоит денег, вы не понимаете.

Мама больше не слушает, что там говорит этот молодой еврей. Она испуганно и напряженно смотрит на кого-то посреди улицы.