Хаим Граде - Немой миньян

Герц Городец закрывает ящичек со счастливыми билетиками. С ящичком под мышкой, а клетками с попугаем и белкой в руках он поднимается по ступенькам в молельню. Сборище во дворе расходится, домохозяйки — к своим работам по дому, а Ентеле, покачиваясь, как уточка, уходит в бакалейный магазин, где она работает продавщицей. Крикливая Элька-чулочница идет в свою квартиру, где только одна комната с окном напротив уборной. Элька водит каретку машины для вязки чулок и ругает про себя мужа, Ойзерла Баса. Неужели этот байстрюк действительно собирается ее бросить и уйти незнамо куда, как этот солдат с деревянной ногой? Кошки скребут у нее на сердце. Наверное, Ойзерл думает, что она не должна была выходить замуж, раз не приготовила для него квартиру, в которой хватало бы свежего воздуха. Хотя бы двухкомнатную.

Вокруг Герца Городеца и его зверюшек стояли, держась за фартуки матерей, маленькие мальчики. Пока взрослые разговаривали и шумели, малышня молчала, восхищенная зверюшками в клетках. После того, как Герц Городец уходит, а женщины возвращаются к своей работе, дети еще долго стоят, молчаливые и потрясенные. Даже нарушив наконец молчание, они разговаривают вполголоса, а их глаза светятся близкими тайнами иного мира. Один мальчик говорит про белку, вытягивающую бумажки: «Конечно, эта дурочка думает, что это орешки, потому что она держит бумажку передними лапками, а ее ноздри раздуваются и хвост становится пушистее. Только потом белка понимает, что она жует бумажку, тогда солдат вытаскивает билетик из ее зубок». Другой мальчик рассказывает, что он видел стеклянный ящик с водой, полный золотых рыбок. Золотых рыбок в стеклянном ящике ему совсем не жалко, потому что они плавают там совершенно свободно, а вот зеленого попугая в клетке ему жалко, потому что он сидит, сгорбившись, как старый еврей.

— Если бы я не боялся, что солдат лягнет меня деревянной ногой, я бы раскрыл клетку и выпустил птицу.

— Ты еще маленький, — говорит третий мальчик и выворачивает карманы своих штанишек, словно в доказательство, что он-то уже большой. — Зеленая птица — это попугай из жарких стран, где люди ходят голышом. У нас нет такой птицы. Если ты его выпустишь на улицу, наши птицы его заклюют или он сам умрет. Для него же здоровее сидеть в клетке, — подводит итог этот всезнайка, и все ребята задирают головы к небу. Они смотрят в разлитую медь слепящего солнечного света — а вдруг там стая голубей, которых выпускают голубятники. Стаи голубей крутятся в небе и шалят, пока какой-нибудь самец или какая-нибудь самка не перелетают в чужую голубятню.

В первый раз, когда солдат с деревянной ногой поднялся на хоры женской молельни и принялся маршировать «раз-два, раз-два, раз-два… стой!», погруженные в размышления завсегдатаи бейт-мидраша задрали головы к балкону и прислушались, тихие и испуганные, словно наверху, в женской молельне поселились черти. Но поскольку инвалид приходит из года в год, аскеты привыкли к его странному поведению и больше не обращают на него внимания. А реб Довид-Арон Гохгешталт, вздрагивающий от стука двери или громкого восклицания во время молитвы, даже выказывает ему при встрече дружелюбие. Может быть, он так расположен к Герцу Городецу, приносящему ему привет из большого мира, потому что ему, ребу Довиду-Арону Гохгешталту, пришлось стать аскетом, чтобы скрыться от своей проклятой жены. Вержбеловский аскет открыто завидует солдату.

— Этот Герц Городец — вот это парень, как ветер в поле.

Солдат с деревянной ногой шагает вдоль балкона женской молельни и весело поет: «Соловей, соловей, пташечка!», а аскет, засунув руки в рукава, бегает за ним с согнутой спиной.

— Ну, реб Герц Городец, вы уже снова обошли весь мир?

— Да, снова обошли весь мир, — отвечает ему солдат и продолжает шагать: — Раз-два, раз-два… Стой!

Вержбеловский аскет догоняет его и мягко упрекает:

— Если еврей ходит из местечка в местечко, он должен иметь при себе на продажу мезузы для еврейских дверей, связки кистей видения [59] Цицит — нитяные кисти, прикрепляемые к углам талеса и малого талеса. и малые талесы, сборники благословений, молитвенники. Накануне Грозных Дней [60] Грозные Дни или Дни Трепета — 10 дней от праздника Рош а-шана до Йом-Киппура (Судного Дня). он должен иметь при себе шофары [61] Шофар — рог для трубления, обязательный атрибут праздников Рош а-Шана и Йом-Киппур. и праздничные молитвенники. Ведь еврейские селения нуждаются в предметах святости.