Томазо Гросси - Марко Висконти

Бойцы, которые могли еще держаться в седле или на ногах, предстали перед судейской ложей. Здесь одного за другим их выкликал по имени герольд, и на основании отзывов, которые давались о каждом маршалами турнира, было решено, что все вели себя отважно, как истинные и славные рыцари. Порицанию подвергались лишь двое: один из отряда белых за то, что он ранил противника в бедро, а это при сражении на копьях считалось неправильным ударом, так как попасть надо было в грудь, и один из отряда красных за то, что ударил мечом коня. Однако за первого вступился сам противник, который, ощупав рану, заявил, что удар был направлен в щит, но острие копья соскользнуло и впилось не туда, куда, несомненно, метил рыцарь. Что же до второго, то он был также оправдан, ибо один из служителей поля показал, что конь его соперника вскинул голову как раз в тот момент, когда обвиняемый опускал меч.

Затем назвали тех, кто остался в шатрах. Их было десять: семеро раненых и трое убитых. Судьи решили, что все они вели себя доблестно и достойно.

Но среди раненых хуже всех пришлось известному нам Брондзину Каймо, герою с перевязанным глазом, хотя рана его и не была самой тяжелой. При первом же столкновении копье проникло через щель его забрала (тут уж, верно, не обошлось без нечистого) и попало прямо в открытый глаз, в тот самый, которым он видел. Спокойной ночи! Наш рыцарь очутился в полной темноте и, упав с коня, был отведен в палатку, где с благоговейным упрямством не пожелал ни снять сам, ни позволить другим снять повязку с уцелевшего глаза. Об этом случае доложили судьям, но и они не знали, как решить дело. Разговоров потом об этом было очень много, дело долго обсуждали, разгорелся жаркий спор между дамами и кавалерами. «Интересная история», — говорили дамы с таким же выражением, как иногда адвокаты говорят «интересное дело», а врачи — «интересный случай». У каждого мнения были свои сторонники, цитировались все римские законы и законы Моисея, латинские и провансальские авторы, пророки и романисты, философы и трубадуры, примеры приводились из всех самых знаменитых рыцарских романов.

Дело перешло в высшие суды, находившиеся в различных городах Европы; однако и они не пришли к единому решению, а потому обратились, наконец, с запросом в верховный суд Прованса, который по зрелом размышлении и после долгого разбирательства, с согласия первейших ученых, вынес торжественное постановление в пользу оставшегося глаза Каймо, то есть разрешили ему снять с этого глаза повязку. Щепетильный влюбленный, все это время остававшийся слепым, снял наконец роковую повязку и впервые за добрых три года снова увидел свет. С оставшимся глазом он вновь вернулся к прежней жизни, чтобы выполнить обет и выбить из седла недостававшего третьего рыцаря (вот какое постоянство было в добрые старые времена!). И в свое время он выбил из седла и третьего. То-то была радость! Но представьте себе, что его жестокая дама, которая, кажется, не очень жаловала одноглазых, придумала еще одну отговорку. Она сказала ему, что по обету он поклялся прийти к ней с двумя открытыми глазами, а раз уж он остался с одним, то в таком случае она не желает его видеть.

Но вернемся на поле. По правилам турниров рыцари-новички подарили герольдам шлемы, которые они носили, но и тут дело не обошлось без спора, так как один из упомянутых новичков уже участвовал в сражении на копьях во время турнира, состоявшегося недавно в Комо, и кое-кто стал говорить, что он не обязан отдавать герольдам свой шлем, раз это было не первое состязание, в котором он участвовал. Однако было решено, что шлем полагается отдать по той причине, что состязание, в котором он впервые участвовал, было на копьях и на мечах там не сражались, а потому судьи сослались на известное турнирное правило, согласно которому «меч заменяет копье, но копье не заменяет меча».

Рыцарей в белом провозгласили победителями. Затем общим голосованием не одних лишь судей и маршалов, но также дам и девиц было решено, что больше всех отличился Отторино, и он получил в награду белого коня в белой же сбруе, а также шлем и щит из серебра. Так закончился этот день.

Жена нашего оружейника была до того довольна, до того горда славными подвигами этого юноши, как она его называла, что без умолку только о нем и говорила. Она расхваливала его на все лады, так что ее благоверный начал хмуриться и чуть было не рассердился всерьез.

В тот же вечер адвокат Лоренцо Гарбаньяте принес известие о турнире в дом графа дель Бальцо. Биче, полуживая после страхов минувшей ночи и после смертельных мучений этого дня, когда она все время представляла себе тысячи опасностей, грозящих Отторино, жадно внимала каждому его слову и постепенно приходила в себя — так увядший цветок вновь поднимает свой венчик на засохшем стебле и раскрывается навстречу утренней росе. Но, узнав, что после победы в турнире юный воин почтительно поцеловал повязанную через плечо голубую ленту в знак того, что он думает о своей даме, которая помогла ему выйти со славой из этого испытания, влюбленная девушка почувствовала, что она вот-вот потеряет сознание — так сладко вдруг сжалось ее сердце. А потому она скрылась на минуту от посторонних взоров, спрятала лицо в ладонях и по-женски предалась слезам. Вскоре она вернулась в зал, но еще не раз за этот вечер чувствовала, как вспыхивают ее щеки при упоминании любимого имени, которое было у всех на устах. И тогда она говорила про себя: «Он мой», и нежная гордость переполняла ее сердце.