Эдвард Форстер - Говардс-Энд

— У меня было слишком много других забот, дорогая, чтобы его разглядывать, — сказала миссис Мант с благородным достоинством. — Мне нужно было все уладить, разъяснить и к тому же сдерживать Чарльза Уилкокса. Вряд ли я смогла бы многое запомнить. Помню только, что пила чай у тебя в спальне.

— И я помню. Ведь это надо же! Сейчас все уже быльем поросло! А осенью началась кампания «анти-Пол»: вы, Фрида, Мег и миссис Уилкокс — все до смерти боялись, что я все-таки выйду за Пола.

— Ты и сейчас еще можешь выйти, — грустно сказала Фрида.

Хелен покачала головой.

— Жуткий кошмар Уилкоксов больше никогда не повторится. Уж в этом-то я уверена.

— Нельзя быть уверенной ни в чем, кроме искренности своих чувств.

Замечание Фриды приостановило разговор. Но Хелен обняла кузину за талию, потому что за эти слова стала лучше к ней относиться. Не то чтобы Фрида высказала какую-то оригинальную мысль или произнесла ее с особенной искренностью, ибо ее взгляд на мир был скорее патриотическим, чем философским. Однако они свидетельствовали об интересе к общечеловеческому, который есть у среднестатистического тевтонца и отсутствует у среднестатистического англичанина. Замечание Фриды означало, пусть вне всякой логики, противопоставление хорошего, красивого и истинного респектабельному, милому и подобающему. Оно было как пейзаж Бёклина рядом с пейзажем Лидера, резкое и непродуманное, но с трепетом уходящее в сверхъестественное. Оно усиливало идеализм, волновало душу. Возможно, оно было плохой подготовкой к тому, что последовало далее.

— Смотрите! — закричала тетя Джули, поспешно убежав от абстрактных разговоров к краю узкой вершины холма. — Встаньте-ка на мое место, и увидите, как к нам поднимается пони с повозкой. Я вижу пони с повозкой!

Остальные подошли и тоже увидели пони с повозкой. Вскоре можно было разглядеть, что в ней сидят Маргарет и Тибби. Миновав окраину Суониджа, повозка проехала через бегущие в разные стороны тропинки, а потом начала подниматься на холм.

— Ты сняла дом? — начали кричать стоявшие на холме задолго до того, как Маргарет могла их услышать.

Хелен побежала навстречу. Через седловину холмов проходило шоссе, и с него, повернув под прямым углом, съехал грузовик и теперь двигался вдоль гребня.

— Ты сняла дом?

Маргарет покачала головой.

— О, какая досада! Значит, мы никуда не продвинулись?

— Не совсем так, — сказала Маргарет, слезая с повозки.

Она казалась усталой.

— Тут кроется какая-то тайна, — проговорил Тибби. — Но вскоре нас должны просветить.

Маргарет подошла к Хелен и прошептала, что мистер Уилкокс сделал ей предложение.

Это сообщение показалось Хелен забавным. Она открыла и придержала ворота, чтобы брат мог провести пони.

— Типичный вдовец. У таких на что угодно хватит нахальства, и они непременно выбирают подружку своей первой жены.

Лицо Маргарет вспыхнуло от отчаяния.

— Этот тип мужчин… — Хелен осеклась, а потом воскликнула: — Мег, ты не сделала никакой глупости?

— Подожди минуту, — ответила Маргарет все так же шепотом.

— Но ты ведь никак не могла… ты никак не… — Она взяла себя в руки. — Тибби, поторопись же! Я не могу до скончания века держать эти ворота. Тетя Джули! Послушайте, тетя Джули! Заварите чай, пожалуйста. И Фрида тоже. Нам нужно поговорить о доме. Я присоединюсь позже.

С этими словами она повернулась к сестре и разрыдалась.

Маргарет опешила.

— Ну, право же… — услышала она собственный голос и почувствовала, как до нее дотронулась дрожащая рука.

— Не надо, — всхлипывала Хелен, — не надо, не надо, Мег, не надо! — Казалось, Хелен не в состоянии произнести ничего другого.

Маргарет, тоже дрожа, повела сестру вперед по дорожке, и они прошли через другие ворота, ведущие на холм.

— Не надо, не надо этого делать! Говорю тебе, не надо! Я знаю… Не надо!

— Что ты знаешь?

— Ужас и пустота, — всхлипнула Хелен. — Не надо!

«Хелен немного ревнует, — подумала Маргарет. — Я никогда так себя не вела, когда возникала вероятность ее замужества».

— Но мы все равно будем часто видеться, — сказала она, — и ты…

— Дело вовсе не в этом! — всхлипывала Хелен.

Она оторвалась от сестры и пошла вверх, не разбирая дороги, подняв руки и плача.

— Что с тобой случилось? — крикнула ей вслед Маргарет и пустилась за ней, обдуваемая ветром, который всегда дует на закате с северного склона холмов. — Но это же глупо!

И тотчас та же самая глупость овладела и ею, так что величественный пейзаж весь расплылся у нее перед глазами. Но вот Хелен обернулась.