Эптон Синклер - Зубы Дракона

И вот теперь этот английский парень, почти ровесник, как она сама, и назначенный на семейном совете стать ее партнером жизни. Может быть и так, но сначала надо решить несколько проблем. Сначала необходимо было определить, кто будет босс в этой семье. Альфи был серьезен, как и его отец; очень добросовестным, более сдержанным, чем это казалось естественным для столь молодого человека, и измученный тайной гордостью. Марселина, с другой стороны, была импульсивной, темпераментной, разговорчивой и так же гордой по-своему. Каждый из этих характеров тайно боялся другого. Естественная эксцентричность отношения юноши к девушке и девушки к юноше подчёркивали их различия и нарушали их самооценку. Презирал ли он ее, когда молчал? Дразнила ли она его, когда смеялась? Раздражение вызывалось высокомерием с обеих сторон.

По английскому обычаю два мальчика тузят друг друга на ринге, пока один не выбьет другого с ринга. Теперь оказывается тоже самое в войне полов. Рик сказал: «Лучше решить это сейчас, чем позже». Он давал советы только тогда, когда его спрашивали, и бедный Альфи согласился даже с отцом. Мужчина должен уметь справляться со своими женщинами!

Зато Марселина бежала, плача, к маме. Бьюти попыталась объяснить ей своеобразный английский темперамент, который старается показаться холодным, но на самом деле это не так. Краткосрочные каникулы подходили к концу, и Бьюти посоветовала дочери быстро помириться. Но Марселина воскликнула: «Я думаю, что они ужасные люди, и если он не исправит свои манеры, я не хочу больше иметь ничего общего с ним». Французы и англичане воюют с 1066 года.

Как ни странно, человек из Айовы стал международным посредником. Парсифаль Дингл никогда не вмешивался в ничьи дела, но говорил о любви к Богу. И, возможно, это было совпадением, что его красноречие усиливалось, когда он знал, что два человека были в ссоре. Бог был все, и Бог это любовь. Бог был жив, и Бог был здесь. Бог знал, что мы делаем, говорим и думаем. И когда мы сделали что-то не правильно, мы сознательно отрезаем себя от Него и разрушаем свое собственное счастье. Это было духовный закон. Бог не будет наказывать нас, мы наказали себя сами. И если мы смирились перед Ним, мы достойны друг друга. Эта серия мистических утверждений, казалось, пришла, как сообщение из лучшего мира.

Все это было учением, знакомым предкам каждого из этих молодых людей. Возможно, эти идеи должны были быть забыты, чтобы снова стать актуальными. Так или иначе, для Марселины и Альфи этот странный господин стал инициатором или первооткрывателем впечатляющих учений. Румяный и розовощекий джентльмен с седыми волосами и акцентом из прерий. Однажды, когда он хотел помыть руки на борту яхты, он использовал то, что он назвал «блюдо вавш». Альфи подумал, что смешнее сочетания слов он никогда не слышал. Но, видимо, Бог не возражал против акцента штата Айова, ибо Бог пришел к нему и сказал ему, что делать. Когда думаешь о Боге, не где-то в небе на престоле, а о живущем в вашем сердце, части себя, существующей непостижимым образом. То потом вдруг оказывается, что глупо ссориться с кем-то, кто был другом семьи, даже если не вашим будущим супругом! Лучше забыть об этом, по крайней мере, во время игры в теннис.

Бьюти думала, как очень удобно иметь духовного целителя в семье! К ней пришла мысль: «Я недостойная женщина, и я должна стараться быть похожей на него, любить всех и ценить их за их лучшие качества. Я действительно должна пойти в школу Ланни, встретиться с некоторыми из этих бедных людей и попытаться найти в них то, что он в них находит». Она размышляла об этом во время примерки дорогостоящего вечернего платья, которое ей отдала Ирма после двух или трех выходов в нём. Её проводят на приём в доме бывшей баронессы де ля Туретт, где она будет слушать сплетни о цирковом наезднике, женившемся на пожилой миллионерше и резвившемся на этом побережье удовольствия. Дамы рвали ее репутацию в клочья, а Бьюти наслаждалась их жестоким мастерством, забывая о том, что Бог слышит каждое слово. Сложный мир, как трудно быть хорошим в нём!

Предательство английского рабочего движения поразило Эрика Вивиан Помрой-Нилсона, как раскаленный добела нож, вонзённый в его тело. Он размышлял над этим и анализировал причины. Зрительные образы предательства наполнили его душу. И в результате вышла драма под названием The Dress-Suit Bribe [76] Взятка борзыми щенками, дословно: Взятка парадным костюмом. Название не литературное, достойное и беспристрастное, а боевое название, пропагандистское название.