Эптон Синклер - Зубы Дракона

Ланни никогда раньше не видел таких эмоций, которые проявил этот осторожный старик. Очевидно, была задета секретная пружина. «Садитесь», — сказал он, и они взяли три стула из столовой. — «Это действительно так, Ланни?»

— Действительно это так. У меня есть записи ста или более сеансов.

— Меня это глубоко касается, потому что в последние годы у меня были очень странные чувства, как если бы моя жена находилась в комнате и пыталась общаться со мной. Я сказал себе, что это может быть только следствием моего собственного горя и одиночества. Мне не нужно рассказывать вам, как я к ней отношусь.

— Нет, сэр Бэзиль, я всегда понимал, несмотря на то, что я мало ее видел, мне было достаточно убедиться, что она была прекрасным человеком.

— Шесть лет прошло, а моя печаль никак не уменьшается. Скажите, где эта полька? Когда Ланни рассказал о яхте, он хотел узнать: «Как вы думаете, можно организовать сеанс с ней для меня?»

— Без сомнения. Это может быть организовано в удобное время. Мы глубоко заинтересованы в результатах.

Полчаса или даже больше богатый, но несчастный старик сидел, задавая вопросы о мадам Зыжински и о порядке работы с ней. Ланни объяснил любопытное условие делать вид, что веришь в индейского вождя ирокезов, который говорит с польским акцентом. Для думающего человека поверить в это было нелегко. Но Ланни рассказал о женщине, которая была его подругой в течение многих лет до своей смерти. Она посылала ему сообщения, в том числе с мелкими деталями, какие помнят только двое влюбленных, но которые ничего не значат для других: пиджак в красно-белую полоску на слуге, который обслуживал их в гостинице, где они провели свою первую ночь, грушевые и абрикосовые деревья напротив стены сада подруги. Такие вещи могли быть подсказаны подсознанием Ланни, но даже в этом случае, это было интересно. Значит, есть кто-то, кто может выкапывать их из подсознания.

«Я бы очень хотел попытаться провести эксперимент», — сказал Захаров. — «Когда вы думаете, это можно будет организовать?»

— Мне придется проконсультироваться с моей матерью и отчимом. Яхта находится на пути из Канн в Бремен, и есть планы направиться оттуда в Америку и вернуться осенью. Если вы приедете в Монте-Карло следующей зимой, мы могли бы привести мадам к вам.

— Очень долго ждать. Разве нельзя привести ее сюда? Возможно, яхта может остановиться в Ла-Манше?

— Мы планируем остановиться на английском побережье, возможно, в Портсмуте или в Дувре.

— Если это так, я с удовольствием послал бы кого-нибудь за ней в Англию. Я, конечно, заплачу ей, вы понимаете.

— В этом нет надобности. Мы заботимся о ней, и ей хорошо, лучше не поднимать этот вопрос.

— Это для меня много значит, Ланни. Если бы я мог поговорить с моей женой, или у меня был бы шанс снова ее увидеть, то это принесло бы мне больше счастья, чем я мог бы мечтать. Настала пауза, как будто отставному оружейному королю нужен был отдых после выражения своих чувств. — «Я не встретил ни одного человека равного ей. Вы слышали, пожалуй, что я ждал тридцать четыре года, чтобы жениться на ней, а потом у нас было едва восемнадцать месяцев».

Ланни знал, что Захаров и герцогиня жили вместе в течение всех этих тридцати четырех лет; но об этом говорить было нельзя. Молодой фриланс мог упомянуть случайно, что у него была подруга, но самый богатый человек в Европе мог углядеть в этом шантаж и желание учинить скандал, особенно, когда душевнобольной муж дамы приходился двоюродным братом королю Испании!

«Если вы хотите сделать убедительный тест», — продолжал Лан-ни: «было бы лучше, если бы мадам Зыжински не знала, с кем она встречается. Она редко задает вопросы, либо до, либо после сеанса. Она спросит: «Вам удалось получить хорошие результаты?» и если вы ответите утвердительно, она будет удовлетворена, я посоветовал бы встретиться с ней в каком-нибудь гостиничном номере, чтобы не дать ей никаких намёков».

«Слушай, мой мальчик», — сказал старик, с таким пылом, какого Ланни никогда не видел за шестнадцать лет их знакомства: «Если вы дадите мне возможность увидеть эту женщину в ближайшие несколько дней, я приеду в любое место на французском побережье, какое вы мне укажете».

— В таком случае, я думаю, что смогу обещать, вам это устроить. Я полечу и встречу яхту в Лиссабоне, и как только я буду в состоянии определить дату, я вам телеграфирую. В то же время, никому ни слова, мой отец и я будут посвящены в это дело, матери я скажу, что у меня есть друг, который хочет провести личное испытание. А мадам я не буду говорить даже этого.