Эптон Синклер - Зубы Дракона

Они ждали до позднего вечера звонка от Фредди, но никто не звонил, и они пошли спать, размышляя об этом. Несомненно, он не хотел рисковать, и, возможно, также боялся их беспокоить. Но плохо было то, что они не могли сообщить ему новости, которые его сильно бы порадовали. Ланни был готов заявить, что он наткнулся на прекрасного Бугро!

Наступило утро, и в газетах появились редакционные статьи о деле еврейского Schieber. В Гитлерлэнде все новостные статьи были редакционными, и были полны ненависти и злобных угроз. Наконец, подлые предатели почувствуют суровую руку закона. Наконец, мерзкие семитские паразиты будут сметены с прекрасного тела Германии! Der Angriff особенно торжествовала. Здесь было доказано всему миру, что национал-социализм делает, что говорит, и что тайная еврейская плутократия больше не правит фатерландом! Ланни перевел слова, которые действительно казались абсурдными в силу их злобности. «Мистер Рот в печатном виде не вызывает симпатию», — заметил он.

Завтрак, и до сих пор нет звонка от Фредди. Они не хотели выходить из номера, не дождавшись от него звонка. Ирма занялась укладкой волос и маникюром. Ланни почитал немного, написал несколько писем, бродил и волновался. Их пригласили на обед в берлинском доме графа Штубендорфа, и им пришлось уйти. Ирма сказала: «Кларнет может позвонить еще раз, или он может написать нам».

Пока ехали во дворец, они могли обсудить различные варианты молчания Фредди. Геринг мог его арестовать. Или коричневорубашечники могли его захватить, не поставив в известность Геринга об этом. Фредди был еврей и социалист, и одного этого было достаточно. Ирма предположила: «А может, Геринг хочет держать всю семью в своих руках, пока он не будет готов их выпустить?»

«Все возможно», — ответил Ланни, — «Кроме того, что я не могу себе представить причин, почему Фредди не звонит нам, если он на свободе».

Это, конечно, испортило их обед. Честно говоря, обед был не особенно хорош, и компания была не особенно хороша. Если только не было предметом гордости быть гостем высокопоставленного Юнкера. Отношение графа не отличалась от позиции Эмиля. Он был винтиком в машине рейхсвера и повиновался приказам. Его особой заботой было вырвать район своего поместья из рук поляков. Он знал, что Ланни благожелательно относился этой цели, но даже при этом, он мог только с осторожностью говорить об этом. Канцлер дал понять в своей миролюбивой речи, что обязанностью хороших немцев было оставить в покое разговоры о границах, а сосредоточиться на праве фатерланда на равенство вооружений. Выразив сожаление по поводу затруднительного положения еврейского родственника Ланни, граф Штубендорф рассказывал о своих других друзьях, о состоянии своего урожая и возможностях его сбыта. А что отец Ланни думает о перспективах восстановлении мировой экономики?

Ланни мог участвовать в разговоре только половиной своего разума, в то время как вторая половина была занята мыслью: «А не звонит ли Фредди в настоящее время».

Но Фредди не звонил.

Когда мистер и миссис Ирма Барнс год назад посещали Берлин, они были любимцами гламурного общества, и все важные люди были рады развлекать их. Но теперь социальная погода изменилась. Бушевала гроза, и никто не знал, куда ударит молния. Весь город знал историю Йоханнеса Робина. И кто ведал, какие признательные показания он, возможно, сделал, или что было найдено в его бумагах? Многие люди имели дело с ростовщиками, но не хотели, чтобы эти дела стали известны. Эти дела бывают различного рода, в которые лучше не заглядывать Государственной тайной полиции, и люди тщательно избегают любого, кто мог бы очутиться под наблюдением этого ужасного учреждения.

Кроме того, Ирма и Ланни были взволнованы, а взволнованные не очень хорошая компания. Прошло еще несколько дней, и к ним пришла уверенность, что случилось что-то страшное с Фредди. Конечно, он мог быть сбит грузовиком, или избит и ограблен одним из обитателей Asyl fur Obdachlose [148] … ночлежный дом (нем.) , который подозревал, что у Фредди могут быть деньги. Но гораздо более вероятно, что еврей и социалист попал под каток коричневого террора. Перед ними стояло много вопросов. Знал ли Геринг об этом. И если да, то было ли это вероломством, или просто предосторожностью против вероломства с их стороны? Хотел ли Геринг держать его в заложниках до завершения сделки? Или Фредди должен остаться в заключении в течение длительного времени?