Эптон Синклер - Зубы Дракона

Робби Бэдд описал эту важную для него ситуацию так: «Идёт ожесточенная борьба за контроль над промышленностью в Германии. Есть две группы, обе имеют мощную политическую поддержку. Это Тиссен и Крупп против группы Отто Вольфа. Последний полукровка еврей, что при нынешнем раскладе для него не так хорошо. Йоханнес считает, что у него есть друзья в обоих лагерях, и я надеюсь, что он не обманывает себя. Он плывет на небольшом судёнышке в бурном море».

Робби также сообщил и другие новости: «Отец теряет силы, и я боюсь, что вы сможете не застать его здесь, когда приедете. Это не определенная болезнь, просто медленное угасание от старости, очень грустно наблюдать. Это налагает на меня тяжелые обязанности. Я предпочитаю не писать обо всём этом, но расскажу тебе при встрече. Напиши старому джентльмену и заверь его в твоей признательности за его доброту к тебе. Он пытается сохранить свой контроль над всей семьей, а также над бизнесом. Он забывает, что я сказал ему вчера, но хорошо помнит, что произошло много лет назад. Для меня это нелегко, потому что я причинил ему много горя в те дни, хотя в последнее время он научился воспринимать меня тем, кем я являюсь на самом деле. Я особенно не убиваюсь о нем, потому что он взял от жизни больше, чем большинство людей, а судьба ни позволяет нам жить вечно и завершить наш путь полностью, пока мы здесь».

Адольф Гитлер был человеком, который добивался своего, как никто другой, живший в наше время. Он продолжал добиваться власти над всем в Германии, над правительством, над учреждениями и даже над культурной и общественной жизнью. Любую организацию, стоявшую на его пути, он сметал одну за другой с такой скоростью и беспощадностью, что ставил оппозицию в тупик. Националистическая партия, которая наивно полагала, что сможет его контролировать, оказалась беспомощной. Влияние Папена, вицеканцлера, было снижено до номинального. Геринг занял свое место в управлении прусским государством. У Гугенберга закрыли несколько его газет, и когда он пригрозил уйти в отставку из кабинета, оказалось, что это никого не волнует. Один за другим члены Националистической партии были вытеснены и заменены нацистами. Их подчиненные были арестованы, обвинены в растрате или в чём-то ещё. У министра информации были возможности обвинить любого во всём, а перечить ему было опасно.

Десятого мая церемонии по всей Германии приковали внимание всего цивилизованного мира. Из главной библиотеки Берлинского университета было отобрано огромное количество достойных книг, которые были написаны в течение последних ста лет. Всё, что даже отдаленно касалось политических, социальных или сексуальных проблем. Около сорока тысяч томов были брошены в кучу на площади между университетом и Оперным театром и залито бензином. Студенты в ярких студенческих шапочках бодро маршировали и пели патриотические и нацистские песни. Они торжественно зажгли погребальный костёр, и толпа стояла в моросящий дождь и смотрела, как он горит. Так была символически уничтожена современная мысль в фатерланде, и народ, когда-то стоявший на переднем крае интеллектуальной жизни, научится сочетать свое мышление со своей «кровью».

В тот же день десятого мая в школах Германии было приказано начать изучать нацистскую доктрину «расы». В этот же день правительство конфисковало все средства, принадлежащие Социалистической партии, и передало их под управление новых нацистских профсоюзов. В тот же день канцлер Гитлер выступил перед Конгрессом труда, заявив, что его скромное происхождение и воспитание позволяет ему понять потребности рабочих и со вниманием относиться к ним. В этот же день корреспонденту Нью-Йорк Таймс запретили передать телеграфом новость о самоубийстве дочери Шейдемана, лидера социалистов, теннисистки, чемпионки, которая принесла честь Германии, но возражавшей против процесса «Координации» немецкого спорта с нацистской пропагандой. Наконец, в тот же день состоялся парад ста тысячи человек по Бродвею в Нью-Йорке, протестовавших против обращения с немецкими евреями.

Семейство Бэддов, как в Бьенвеню, так и в Париже, готовилось к отъезду из дома на целый год и сортировало вещи, что взять с собой, а что оставить. Все, что пойдет на борт яхты, метилось «в каюту» или «в багаж». Вещи, которых нужно было отправить из Парижа в Бьенвеню, оставались на попечении Джерри Пендлтона. Он организует их упаковку и распаковку. Экс-наставник и экс-лейтенант, сэкономивший большую часть своей годовой заработной платы, возвращался в пансион и будет ждать прибытия туристов. Мадам Зыжински была отдана в аренду оружейному королю на год. Что касается духов, то духи Бэддов и Динглов, казалось, высказались до конца, в то время как дух герцогини де Маркени функционировал с максимумом усердия. Боб Смит должен был сопроводить бесценную крошку Фрэнсис до яхты и доставить ее в безопасности на борт. Затем сесть пароход и вернуться к своей работе в Ньюкасле, до тех пор, пока ребенок не прибудет на землю гангстеров и прибежище похитителей детей.