Андрей Лютых - Крепь

А из села к реке выезжали всадники. Их было много, может быть, тысяча. Только один, торопливо топавший пехом впереди, выглядел привычно для Тараса – он был в обычной мужицкой одежде. Еще три или четыре человека рядом с ним были в знакомых казачьих кафтанах, зато таких, как остальные, Тарас отродясь не видал. Мужик вел всю длинную колонну к броду, там, конечно, переправиться такой массе всадников было скорее, чем через узенький мостик, перекинутый неподалеку. Несколько десятков уже переправились на тот берег, где затаились слуги пана Саковича, и они ближе смогли рассмотреть странных узкоглазых наездников в хвостатых меховых шапках, с тугими луками за спиной, полными стрел деревянными колчанами и кривыми саблями. Их медные лица ничего не выражали, они лишь невозмутимо смотрели по сторонам или отрывисто, визгливо вскрикивали, понукая своих коней поскорей выходить из воды на берег. От этих непонятных криков, от вида привешенных к седлам волосяных арканов Тарасу стало не по себе, а у Амира загорелись глаза. Оба, однако, поспешно попятились в лес, а дикого вида всадники, за которыми следовали еще несколько казачьих сотен, перейдя через реку, рысью вошли в лес по известной проводнику проселочной дороге.

– Земляки твои? – шепотом спросил Тарас у Амира. Тот отрицательно покачал головой:

– Крымские, – сказал он с некоторым пренебрежением.

Всадники, так поразившие своим видом не только Тараса, но и французов, прозвавших этих кавалеристов за рассылаемые ими стрелы «купидонами», входили в Симферопольский коннотатарский полк из бригады генерала Кутейникова. Эта бригада, скрытно прибывшая к месту боя, и решила его исход в пользу русского арьергарда.

Впрочем, не только конные лучники атамана Платова принесли русскому оружию первый заметный успех в этой войне. Сказалась еще и самоуверенность неприятеля, который ни в первый, ни во второй день боев, когда противостоящий ему казачий корпус был усилен еще и регулярными частями, не сосредоточил в один кулак все свои силы, рассчитывая, что русских можно победить одним пальцем. Так, командир французского авангарда Латур-Мобур из трех имеющихся у него кавалерийских дивизий задействовал только одну – Рожнецкого, Рожнецкий из двух своих бригад выдвинул вперед только бригаду Турно, тот, в свою очередь, из трех своих уланских полков два попридержал, отправив вперед только третий полк Радзиминского, который тоже оставил резерв и далеко вперед отпустил эскадрон Суминского. Впрочем, такое распыление сил отчасти можно было объяснить и тем, что польско-вестфальско-саксонский конный корпус француза Латур-Мобура [7] Кавалеристы именно этого корпуса – саксонские кирасиры Лоржа, уланы Рожнецкого, находятся в центре композиции знаменитой панорамы «Бородинская битва» Ф.А. Рубо. уже тогда на опустошенной казаками территории столкнулся с тем, чтобы накормить огромную массу лошадей, многие из которых в буквальном смысле превращались в дохлых кляч, и некоторые кавалеристы авангарда уже плелись пешком с седлами на плечах. Специфику скифской войны Великая армия ощутила с первых же недель.

Тарас с Амиром двинулись дальше на рассвете, рассчитывая, что столь ранней порой меньше вероятность повстречать военных, да и просто легче ехать – проливные дожди сменились ужасной жарой. Однако время, когда следует отправиться в путь, они выбрали неудачно. Впрочем, от судьбы не уйдешь. Среди Радзивилловских латифундий не миновать было того широкого открытого поля возле села Городея, где их путь пересекся с отступающим к Несвижу русским арьергардом. Они были аккурат посреди поля – больше двух верст от ближайшего островка леса, когда из низины справа от них появилось сначала облако пыли, потом выехали несколько всадников с пиками, а потом перед их глазами начала вытягиваться длинная колонна. За несколькими сотнями всадников шла пехота, вереницей тянулись подводы, упряжки по шесть лошадей везли пушки и зарядные ящики. Спрятаться было негде, зеленая рожь не поднялась еще и до колена. Колонна русского арьергарда была не столько длинной, сколько широкой. Потому что по самой дороге пылили только упряжки, а пехотные батальоны и казачьи сотни двигались по обеим сторонам от нее прямо по этой ржи, будто в грязных сапогах по дорогому ковру. Отступая и оставляя территорию неприятелю, арьергард заодно губил будущий урожай. Несколько всадников (уже было отчетливо видно, что это казаки) отделились от колонны и прямо через поле поскакали к Тарасу с Амиром.