Софья Макарова - Грозная туча

— А в Смоленске-то какой погром был, не лучше нашего! — вспомнила старушка Роева. — Весь город разорили французы. Больше трех месяцев вывозили возами мертвые тела, валявшиеся по улицам. Сестра Глаша пишет: когда войска наши поставили на прежнее место, над городскими воротами, икону Смоленской Божьей Матери, смоляне возрадовались не меньше нас, москвичей, когда к нам привезли икону Иверской Божьей Матери. Смоленская икона находилась три месяца при нашей армии, и когда во время благодарственного молебна в Смоленске читали Евангелие, где сказано о Божьей Матери: Пребыстъ же Мариам с нею яко три месяца, возвратися в дом свой, все зарыдали, находя в этом как бы указание на событие со Смоленской иконой, и все с особенным благоговением упали на колени, прося Заступницу не покидать их.

— Да! — вздохнула старушка Краева. — Все мы натерпелись и настрадались вдоволь. Но зато теперь отдыхаем от перенесенных бед. А сколько несчастных оплакивают до сих пор потерю своих близких и никогда не утешатся, не успокоятся. Вот хотя бы бедная Маргарита Михайловна Тучкова. Жизнь ее разбита, и ей остается жить только прошлым. Хорошо еще, что у нее есть сын. Любовь к нему ее поддерживает, и заботы о ребенке отвлекают ее от ужасных воспоминаний о страшной кончине любимого супруга.

— Может быть, теперь она немного успокоилась, — заметил Краев. — А прежде она доходила до помешательства. И мудрено ли?.. Какой ужас присутствовать при том, как сжигали трупы на Бородинском поле. От этого можно лишиться рассудка!..

— Разве она там была? — спросила Прасковья Никитична.

— Она тогда все еще отыскивала тело своего мужа и при смраде горевших грудами тел служила о нем панихиду. Через некоторое время она получила от генерала Коновницына подробное указание и план того места, где был ранен и убит ее муж.

— Я слышала от француженки Бувье, — сказала Анюта, — что Маргарите Михайловне приходило иногда в голову, будто муж ее не убит, а взят в плен. Раз она вообразила, что он бродит вокруг их дома, и побежала в темную октябрьскую ночь, в кисейном платье, одна, отыскивать его.

— Несчастная!

— Как же она теперь живет, бедная? — спросила с участием Прасковья Никитична.

— Она живет совершенной отшельницей. Построила себе маленькую сторожку на Бородинском поле недалеко от того места, где был убит ее муж, и живет в ней с сыном и его няней Бувье. Говорят, она хочет строить там церковь над прахом любимого человека, останки которого не смогла даже найти…

— Это ужасно! — воскликнула молодая Роева, закрыв лицо руками, словно отгоняя от себя темный призрак кровавой Бородинской битвы.

— А что мать Тучковых? — спросила Анна Николаевна.

— Она ослепла в ту самую минуту, как узнала о своем несчастье. Вы знаете, Санси не доехал до ее поместья; она жила в Тверской губернии, а он по пути встретил Маргариту Михайловну, узнал от нее о своем сыне и поспешил вернуться в Москву, чтобы отыскивать его. В это время Николай Алексеевич умер от ран в Ярославле, в монастыре, где поместили его на время. Старший сын Тучковой, Алексей Алексеевич, похоронив брата, приехал к матери и решился разом сказать ей о всех потерях. Когда он вошел и стал ей говорить, что Николай Алексеевич тяжело ранен, она спросила: «Умер?». — «Да, скончался!» — ответили ей. «А Павел?» — спросила она. «Взят в плен под Смоленском». — «Александр?» — «Убит под Бородиным…» Она не заплакала, не охнула, а хотела уйти, вероятно, чтобы помолиться наедине, но силы ей изменили, она опустилась со стула на колени и тихо прошептала: «Да будет воля Твоя!». Затем она провела руками вокруг себя: «Поднимите меня, я ничего не вижу…» С ней сделался удар, и она потеряла зрение. Маргарита Михайловна привозила к ней своего Кокошу. Старушка посадит его к себе на колени, обнимает, целует и не видит, как мальчик похож на ее сына…

— Это ужасно! — передернула плечами старушка Роева, живо представив себе, каково ей было бы не видеть милых личиков своих внуков.

Все замолчали, подавленные горем многоуважаемой старушки Елены Яковлевны Тучковой.

— А знаете что! — сказал вдруг Роев, стараясь отвлечь мысли всех от грустных представлений и воспоминаний. — Сегодня ровно годовщина тому вечеру, как мы узнали о переходе наполеоновых войск через Неман.

— Ах, да, да! — воскликнула радостно Анюта. — Мы вот так же сидели в саду за вечерним чаем, когда господин Санси пришел нам сказать об этом.

— А вы еще тогда над нами подсмеивались! — напомнила Замшина Роеву. — А мы все перенесли более, чем могло представить самое пылкое воображение нас, женщин.