Софья Макарова - Грозная туча

Все в доме любили Бубо, и даже панна Чернявская, считавшая всех ночных птиц зловещими, относилась к всеобщему баловню довольно благосклонно.

Миновал месяц. Тиф на фольварке все еще не прекращался, зачастую унося заболевших в могилу, и каждый раз, как должен был умереть кто-нибудь, в ночи раздавался неприятный плач сыча, появление которого у дома не мог объяснить даже сам человек науки, доктор, так как птица эта не питается падалью, а мышами, лягушками, ящерицами и крупными насекомыми, и запах умирающего не мог привлекать ее к жилью, где тот находился.

Однажды вечером все сидели на крыльце, выходившем в сад, и пили чай. Панна Чернявская имела вид грустный и чем-то озабоченный. Вдруг раздался снова неприятный крик сыча.

— Ох, этот проклятый! Опять заголосил! — сказала с досадой Чернявская. — Всегда какую-нибудь беду накликает! Недаром говорит поверье, что крик его не к добру. Как кому умереть — так и начинает он плакать…

— Полноте, панна Чернявская! — остановила экономку хозяйка дома. — Как вам не совестно верить в такие предрассудки!

— Как хотите, сударыня, а не я одна заметила, что как начнет он кричать, так больной непременно умирает. Я уверена, что бедному Корзуну несдобровать.

— Разве и он заболел? — встревожилась госпожа Пулавская.

— Как же! Слег с третьего дня. Мы не хотели говорить вам об этом. Знаем все, как вы им дорожите… Уж и точно жаль малого — такой здоровенный и прекрасный работник.

Последние слова Чернявской были заглушены неистовым лаем цепных собак, бросившихся по направлению к воротам.

— Кого это Бог нам послал? — сказала госпожа Пулавская, обращаясь к сестре, все еще гостившей у нее с обеими своими дочерьми.

— Кто может явиться в такую позднюю пору, как не ночные рыцари! — заметила не без досады Чернявская. — Они одни бродят тут по ночам, только по звездам и находят дорогу…

И точно — в воротах показались трое оборванных, грязных французов.

— Дайте им хлеба! — приказала хозяйка дома экономке.

— Да вот еще по злотому на дорогу! — добавила госпожа Хольская, доставая кошелек.

— Балуйте вы их, пани! Еще, пожалуй, мы с ними беды опять наживем. Теперь приказано строго: не давать приюта французам и доставлять их в Слоним.

— Я их не оставлю у себя! — заверила Пулавская. — А помочь им надо!

Пока шел этот разговор, французы подошли к крыльцу и умоляли позволить им отдохнуть.

— Не в силах мы идти далее! — говорили они. — Нош все в ранах, голова болит и кружится от усталости и голода.

— Вас запрещено принимать! — отвечала госпожа Пулавская, скрепя сердце.

Один из троих, самый молодой, поднял свои руки, едва прикрытые лохмотьями, и указал на худобу их. Это был чистейший скелет, обтянутый кожей.

— Не принимайте их! — сказал Ксаверий тетке. — Куда мы их поместим? Помните, на фольварке лежит Корзун в тифе?

— Не дайте погибнуть человеку от истощения! — говорил между тем несчастный. — Я уже не в силах идти далее. Я умру тут — подле вашего дома… А меня ждут мои… У меня отец и мать… невеста… Сжальтесь!

И он весь задрожал от внутренних рыданий. Пулавская не выдержала и позволила французам отдохнуть несколько дней в сарае, служившем некогда для выделки кирпичей.

Янек вызвался тотчас же отвести их в этот сарай, находившийся за полями около леса, но мать не разрешила ему это и, призвав управляющего, поручила ему устроить в сарае все для пришельцев и предупредила их, что в случае какой-нибудь надобности они должны в указанном месте бить в доску, чтобы вызвать к себе кого-нибудь из усадьбы.

Панна Чернявская дала им съестного на два дня, а управляющий сам отвел их прямо от цветника по меже в сарай и оставил им ружье, пороха и пуль, чтобы они могли защититься от медведей, приходивших лакомиться медом, малиной и овсом. По пути в сарай была небольшая полянка, он указал им на нее и, подав доску и палку, показал, что именно в этом месте надо и стучать в нее.

Прошло более двух дней. Французы не подавали условного знака, и о них уже стали в доме забывать, как на третий день поздно вечером раздалась на полянке усиленная трескотня — это колотили в доску. Ксаверий Пулявский собрался идти узнать, что понадобилось французам, а Янек вызвался отнести им корзину со съестным, приготовленную наскоро панной Чернявской.

Двоюродные братья быстро прошли межой к полянке и нашли французов, возившихся втроем около чего-то темного, бившегося на земле. Стемнело уже, и трудно было рассмотреть, что это за животное. «Неужели медведь?» — подумал Янек с любопытством и хотел подойти ближе к убитому, но один из французов загородил собой животное и обратился к Янеку со следующей речью: