Софья Макарова - Грозная туча

Старый граф и его сын простились с хозяйкой и ее семейством и направились прямо в фольварк. Ксаверий Пулавский велел оседлать себе лошадь и поехал следом за ними.

Когда молодой граф вошел во вторую комнату фольварка, он нашел доктора и Грохольского, хлопотавших у постели, на которой лежал больной.

— Мои деньги! Мои драгоценности! — кричал хрипло больной. — Они унесли все… Догоните их, отнимите у них мой кошелек!.. Они меня ограбили… ограбили бессильного, больного и бросили!..

Молодой граф подошел к постели больного и невольно воскликнул:

— Бедный Ксавье Арман!..

— Кто это? — прошептал больной, силясь приподняться. — Это Этьен!.. — закричал он вдруг неистово. — Прочь, прочь, ужасный призрак! Уйди!.. Я еще не умираю… уйди… не мучь меня!..

— Успокойся, товарищ! — сказал ласково молодой граф Санси де-Буврейль. — Перед тобой не призрак, а живой человек.

— Вы знаете этого больного? — спросил доктор.

— Он служил в одном взводе со мной, — ответил молодой граф.

— Отчего же он так испугался, увидев вас? — удивился доктор, недоверчиво глядя на графа, которого солдат назвал просто Этьеном.

— Это длинная история, господин доктор! — уклонился от прямого ответа граф. — Одно могу сказать вам, что больной немного виноват передо мной. Но я давно простил ему то зло, которое он хотел мне причинить.

— Простить того, кто обрек тебя на явную смерть!.. — шептал снова больной в бреду. — Это невозможно!.. Он пришел убить меня, да, убить, как собаку… не допускайте его ко мне, он жестоко отомстит мне!..

Из несвязного бреда больного все-таки можно было понять, что он сильно виноват в чем-то перед молодым графом, и доктор постарался своим вниманием загладить то недоверие, которое он вначале невольно дал тому почувствовать.

— Я приехал просить вас, — обратился к доктору молодой граф, обменявшись с ним несколькими любезностями, — взглянуть на моего отца. Он был ранен в плечо и сегодня ушиб его, когда карету нашу опрокинули лошади.

— Весь к вашим услугам! — сказал доктор. — Но не могу оставить больного. Грохольский один не справится с ним.

— Я тут побуду и помогу ему.

— Но вы, граф, сами можете заразиться. Он в тифе.

— А-а!.. Тиф!.. — закричал снова больной. — Я умираю… Этьен умер и пришел за мной… Пощади меня!.. Мне бы только увидеть мою Розу… только разок увидеть ее… я ей нес дорогие серьги, бриллиантовое кольцо и много, много золота… они все отняли у меня, все… Вот так товарищи… отнять все и бросить одного… А я сам-то! Я тоже бросил со злорадством… беспомощного… раненого… Он умер… и вот его призрак стоит тут… Ужасный призрак, пощади!..

Как ни уговаривал Этьен метавшегося в жару Ксавье, как ни старался его успокоить, совесть Ксавье упрекала так сильно, что он все более и более путал действительность с воображаемым. То ему виделось, что он грабит дом богатого московского купца, снимает кольца с холодеющих от страха пальцев жены его, вынимает деньги из шкафа и пересчитывает их. То ему казалось, что он переправляется через Березину, льдины напирают на его лошадь, он борется с ними, и его всего обдает брызгами холодной воды…

В эту минуту вошел Ксаверий Пулавский.

— По словам доктора, — сказал он молодому графу, — вашему отцу необходим отдых, и моя тетка предлагает вам переночевать в ее усадьбе. Там уж приготовлено для вас помещение — комнаты, отведенные для гостей.

— Я вам весьма благодарен! — ответил Этьен, пожимая руку Ксаверию. — И с радостью принимаю гостеприимное приглашение вашей тетушки. Я так беспокоюсь за отца. Он только недавно оправился от раны и вот снова разбередил себе больное плечо.

— Кто это? — закричал снова больной, увидев Ксаверия Пулавского. — Это Ру? Да, это он!.. Ну чего же ты-то пришел? Я тебя толкнул при переправе… ты полетел вниз головой в воду… но я и сам чуть не утонул… Да, да! Я насилу выплыл, и лошадь тут же, на берегу, пала… О, как болят ноги! Оно и понятно: ходить в такую даль!.. Всюду казаки так вот и стараются тебя поймать… Нет, не добрались они до моего кошелька!.. А ведь хорошо придумал, право!.. Кошелек-пояс! Ха-ха-ха-ха! Немножко стер он мне правый бок, но это не беда!.. Дойду до своих, непременно дотащусь!.. И принесу им много, много золота… Отдайте мне мое золото!

И он, как бешеный, вскочил с кровати, кинулся на Грохольского и, схватив его за горло, чуть не задушил беднягу.

Описанный прилив неестественной силы очень скоро сменился полнейшим бессилием, и, когда больного положили на постель, он лежал пластом и едва дышал.