Валентина Перельман - Сердце Льва

–

Да?! Ну, рассказывай!

–

Вот я и пришла к тебе. Мне очень надо всё это рассказать, а не то я, как говорят на Украине, с глузду съиду!

–

Явно что-то вроде «с ума сойдёшь»?

–

Именно.

–

Давай, рассказывай. Вот они, уши. Свободные.

И Ольга в течение двух часов рассказывала Розе о Василе. Показала фотографии и дала прослушать записи. Она рассказала и о пне, который, как ей показалось, по воле Василя то появляется, то исчезает. Единственное, чего не рассказала Оля соседке, так это о том ощущении, которое она испытала, прощаясь с Василём.

–

Ну, и что ты обо всём этом думаешь? – закончив рассказ, спросила подругу Ольга.

–

Я думаю, что ты встретилась со сказкой, – Роза угощала соседку свежим бисквитом, хорошо заваренным чаем «со слониками» и лимоном. – Если бы не твои записи и фотографии, я решила бы, что тебя здорово охмурили.

–

Вот и мне кажется, что меня охмурили. А ведь я сама во всём этом участвовала. Как мне себя вести завтра в редакции, – ума не приложу. Если расскажу всё так, как было, уволят за профнепригодность. Если напишу фельетон в расчёте на дураков, – так не за этим меня туда посылали, а, значит, я не справилась с заданием.

–

А какое у тебя было задание?

–

Ознакомиться с фактами и дать принципиальную оценку мракобесию, вредным измышлениям и слухам.

-

Измышления есть?

–

Как видишь, – всё правда. Какие там вредные слухи, измышления?

–

Но, он же сам говорил, что никакого воскрешения ребёнка не было.

–

Тут, как на это посмотреть. Ребёнок не дышал, и пульс у него не прощупывался.

–

Он ведь тебе объяснил, что это не была смерть. Что возможно такое состояние организма …

–

Ты хочешь сказать, что я могу написать статью, в которой расскажу о том, что меня встретили шулеры и обманщики, ловкий гипнотизёр и враг советской власти?!

–

Чего это ты завелась? Я предлагаю написать, что любая новость может выглядеть, как сенсация. А если проверить научную объективность этой новости, то окажется, что сенсации нет.

–

Как это – нет? Сам Василий – сенсация.

–

Оп-ля! Я, кажется, сообразила. Ты, милая, неровно дышишь к этому Василю, поэтому не можешь отделить мух от каши. Твой Василь уникален. Здесь нет проблемы. Это твоё открытие. Но к воскрешению он не имеет никакого отношения. Ведь он сам считает, что не было воскрешения, и очень честно поясняет заблуждение, в которое впали люди, не понимающие сути происшедшего. Честь ему за эту правду и хвала. Ну, разобралась?

–

А ты, ведь,.. кажется,. права, – задумалась Ольга.

–

Я, наверное, действительно перепутала. Надо подумать, и не поддаваться чарам этого деревенского знахаря.

–

Она посмотрела на Розу озабоченным взглядом, но, встретив ехидную ухмылку, застывшую на щеках соседки, заулыбалась: – Вот, видишь, значит, я правильно сделала, что пришла к тебе. А мне всё время говорят: «Это ребёнок, какая из неё жена, какая, к чёрту, подруга!?» А ты умничка! Я накатаю и принесу тебе почитать. Лады?

–

Кто же откажется от такой чести?!

–

Заслужила. Пойду, попишу. Пока свежи все эти ощущения и впечатления, – она собрала свои снимки, диктофон, взяла у Розы кулёк с печёньем, который та приготовила для гостьи. – Спасибо, пока! – поцеловала подружку и захлопнула за собой дверь.

Поднявшись этажом выше, Ольга зашла в свою квартиру, быстро прошла в комнату, села за стол, заправила

в пишущую машинку лист бумаги и стала соображать своими мозгами. Это получалось туго. Фразы были корявыми, скучными и пустыми. Корзина под столом наполнялась смятой макулатурой.

–

Насильно мил не будешь! – пронеслось у неё в голове. – Расслабься, забудь, потом напишется само.

Ольга откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

–

Да. Наверное, верное, скверное, откровенное. Порченое, прочное, порочное, поточное. Схваченное, сточное, точёное, строчное. – Она открыла глаза, тупо уставилась на пустой лист в машинке, сказала: Приехала … – встала и пошла на кухню.

Ольга заправила кофеварку, сделала бутерброд и вернулась к машинке:

«Не всегда новости приходят в редакцию в виде сообщений на ленте ТАСС*. Известие, что в Запорожской деревне крестьянин воскресил умершего ребёнка, появилось в виде слуха. Слухи, как правило, игнорируются современниками. Только творческой интуиции талантливых журналистов обязана я встрече с очень интересным, одарённым особенными способностями Василием Степановичем Славенко».