Валентина Перельман - Сердце Льва

-

Скажи, пожалуйста, дорогой! – обратилась Рита к мужу, как только он встал из-за письменного стола и присел рядом с ней в кресло. – Зачем Адамбеку нужно было помогать Мартину Лютеру?

–

Что? – вопрос прозвучал неожиданно. Деми напрягся, а лицо выразило растерянность на грани испуга.

–

Ты мне рассказывал, что идею пересмотреть устои папской церкви Лютеру подсказал сам Мефистофель.

–

А-а-а? – начал соображать Деми. – Да, так он сказал.

–

Так вот. Зачем ему это было надо?

–

Я вот тоже думаю. Тут, куда ни ткни, одни парадоксы и противоречия. – Видимо, Рита точно попала в сферу мыслей Деми, потому что он совершенно естественно, как бы продолжая свой внутренний монолог, включился в обсуждение заданной ею темы.

–

По Адамбеку получается, что для владения силами природы не надо знаний, достаточно духовного общения. Всё просто: полил дождь – молись, восхваляя Бога Дождей; грянул гром – моли о пощаде Громовержца. Всё подвластно: хочешь дождя – входи в транс и вызывай дождь. Нечего увязывать гром, молнию и дождь в одну причинно-следственную цепочку событий. Тут бы Сатане и править бал!.. Ан, нет… Вдруг появляется Единое Начало, и, как следствие, безграничное поле сомнений и идей о всеобщей взаимосвязи явлений и событий. Появилась наука – источник сомнений. Вера – благо! Сомнения

–

ересь. Еретиков – на колы, кресты, костры. Снова Сатана правит бал! И вдруг этот душегуб делает широкий жест – дарит доктору теологии идею сомнения в правомочности индульгенций самого Папы Римского. И всё. Костры тухнут. Бал закончен. Зачем?

–

Помнишь, как начинался твой рассказ о жизни мастера «в своём вечном доме»? – Рита закрыла глаза и наизусть процитировала этот отрывок: «Если душа вынуждена была покинуть тело, которому нанесли «травму, не совместимую с жизнью», то она скучает по своему телу целых девять дней в надежде вернуться. Она возвращается

к месту жизни тела ещё в течение сорока дней. Ей хочется посещать родных и близких в годовщины…»

–

Ну? Так что из этого?

–

Если эта твоя догадка верна, то получается, что души убиенных стремятся вновь обрести именно земную жизнь. Следовательно, массовое истребление автоматически гарантирует возврат людских душ на Землю. Но тогда не могу понять другое: зачем Мефистофелю нужно было покупать душу Фауста? Ведь если бы Фауста сожгли, то он, как и все остальные грешники и еретики, оказался бы во владении Дьявола.

–

Вовсе нет. Фауст творческая личность. Он постиг законы Творца, и сам творит в соответствии с ними, не нарушая их. Фауст еретик для церкви, но не для Бога. Ведь творящий по законам гармонии – свят. Поэтому и взяли ангелы душу Фауста на Небо, а не оставили для преисподней. Мефистофель знал, что душа Фауста ему неподвластна. Этот Сатир решил обмануть Всевышнего, купив душу у самого владельца этой самой души, прикинувшись «заблудшей овечкой», которая нечаянно забыла, что душа принадлежит самому Творцу.

–

Так что? Души сожжённых, если они были творческими личностями, перестали возвращаться на Землю?

–

Да! И новое воплощение стали получать только души, далёкие от постижения законов гармонии. Так начало деградировать человечество! – Деми даже подпрыгнул в кресле от такого результата их беседы, неожиданно возникшего в ходе логических умозаключений.

–

А это, как следует из слов самого Адамбека, первейший признак начала исхода очередной цивилизации! – завершила мысль Рита.

–

Вот, вот, вот! Этот чёртов дьявол понял, что лишается творческой элиты, и решил прекратить мракобесие, – он произнёс эту последнюю фразу с такой страстью, что Рита прыснула со смеху. Деми удивлённо посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на свои, застывшие в последнем жесте, растопыренные руки и неловко улыбнулся.

«ЖИТЬ БЫ В СКАЗКЕ, ДА СТРАХ НЕ ПУСКАЕТ»

–

Блим-блям! – воскликнул дверной звонок.

Роза, стремглав, бросилась в коридор.

–

Привет! – поздоровалась с соседкой Ольга, накидывая на шею Розы связку сушёных грибов.

–

Давно приехала? – Роза пропустила гостью и захлопнула дверь. – Это с Украины? Взятка?

–

Нет! Это подарок отца моего респондента. Я ему понравилась, и он одарил меня на дорогу пятью такими ожерельями.

–

А твой этот, респондент, он что, ребёнок?

–

Нет! Он молодой, очень красивый, сильный и страшно талантливый мужчина.