Валентина Перельман - Сердце Льва

По углам, изголовьем к стенке, у которой стоял иконостас, были поставлены две кровати для Натали Арье и Наны – матери Льва. Женская спальня была украшена цветами. Всё это успел организовать Зурико в течение вчерашнего посещения дома.

На втором этаже была ещё одна спальня. В ней должны были размещаться мужчины.

Пока Леван занимался тем, что менял повязку на ноге Леночки, Зурико с Мишей залезли в чулан. Как раз для этого вечера Зура спрятал там буханку хлеба, масло, сыр, мацони, палку колбасы. Затем ребята взяли фонарь и пошли на чурис тави*. Зура нашёл деревянную лопату, тохи и оршимо (полую тыкву на бамбуковом шесте). Он разгрёб тохой насыпь над врытым в землю кувшином. Намочил деревянную лопату. Этой лопатой вокруг горлышка кувшина вырезал круг в глине. Поднял эту глиняную пробку. Вытащил две полукруглые дощечки, прикрывавшие горлышко кув– шина.Взял оршимо и опустил его в кувшин. Послышался звук льющегося в тыкву вина. Миша подал кувшин, и в него перелили вино из оршимо. После этого всё совершили в обратном порядке: закрыли дощечками горлышко врытого кувшина, замуровали глиняной пробкой, засыпали землёй.

*Чурис тави – дословно: «голова кувшина» – место, где закопаны кувшины с вином.

На обратном пути Зура нарвал зелень: лук, цицмат, праси,* укроп. Внизу на кухне Миша разжёг камин. Ната накрыла на стол. Леван понёс в спальню еду Име и Леночке. Помог Име, взвалившей на себя заботы о чужом ребёнке, подняться в спальню. Только после этого ребята сели ужинать.

На следующий день Зурико с Мишкой уехали домой. А место вчерашней «машины Штирлица» заняла белая «Волга» Гурама Гогитидзе. Это был однокурсник доктора Саши, которого тот попросил присмотреть за Леночкой. Соломон Арье хотел привезти доктора на своей «Ладе», но Гурам сказал, что на горной дороге доверяет только своей машине, и сам привёз чету Арье.

–

Ну, барышня, – окончив осмотр больной, снял очки доктор, – диагноз тебе поставлен верно, но на мой взгляд, стадия состояния завышена. И у Вас, дорогая госпожа Ната, тоже. Степень ваших болезней намного меньше. Тут или присутствует некоторый феномен, или в Москве страшные паникёры, или я старый осёл. Саша – врач от Бога. Я стар, но из ума ещё не выжил. Значит, присутствует некий феномен, который необходимо выявить.

–

Вот он, наш феномен, – сказала Има, указывая взглядом на Леванчика. – Это он всё сделал.

–

Да, – озадачено проговорил доктор, – и Саша то же самое сказал. Так что,

рассказывайте, молодой человек.

–

А что рассказывать?

–

Как Вы всё это понимаете?

–

Я говорил про то, что я думаю. Только мне никто не верит.

–

Верят. Верят! Ты говори, а мы, что поймём, а во что и поверим. А если и не поймём, и не поверим, то проверим.

А если проверить не сможем и поверить не захотим, – значит, тупые. Будем лечиться.

–

Где? – спросил развеселившийся Соломон, с гордостью поглядывая на своего сына.

–

А вот у него и будем лечиться.

*Цицмат – кирсалат, заячья капуста; праси – лук-чеснок – традиционная столовая зелень на грузинском столе.

Все внимательно уставились на Левана. Пауза затянулась, а он не мог собраться с мыслями.

–

Доктор, – обратился он к Гураму. – Это долгий и специальный разговор. А мама внизу уже накрыла на стол.

–

Он прав, – сказал врач. – Не зря ты – сын мудрого Соломона. А? – обратился он к Арье-старшему. – Что скажешь, мудрейший?

–

Радуюсь, – спокойно сказал Соломон Арье и пропустил гостя вперёд. – Если всё это правда, я уже не зря жизнь прожил.

Леван взял два кувшина и пошёл за вином. Зайдя в мара– ни*, он поставил кувшины, и слова сами полились:

–

Господи! – обхватив голову руками, взмолился он. – Помоги завершить то, что начато нами! Дай силы им и мне! Помоги им не потерять веру. Спасибо Тебе! Аминь!

Он ещё немного постоял молча, поднялся, открыл квев– ри**, налил вина в кувшины и понёс их в дом.

Мужчины уже сидели за столом. Нана подала горячие мчади, сложила еду для Имы и Леночки, и Лев поднял корзину в спальню. Когда он вернулся, Нана вытащила из углей камина кеци*** и подала горячего цыпленка доктору. Леван открыл второе кеци, и Нана подала цыпленка мужу.

–

Всё, всё, – сказала она сыну. – Садись. Я тоже сейчас подсяду. – Она обложила кеци листьями винограда, смазала заготовленного цыплёнка, положила на одну сковородку, закрыла другой, зажала их и сунула кеци в угли камина. Потом она проделала то же самое со вторым цыплёнком и кеци, сполоснула руки и села за стол.