Валентина Перельман - Сердце Льва

–

Штирлиц едет! Штирлиц едет! – кричали деревенские мальчишки, завидев чёрный арутюновский

BMW

.

В верхней точке дорожного серпантина стояла церковь. Если на этот склон горы смотреть со стороны долины, то видна тонкая змейка, голову которой венчает корона в виде церкви с крестом. Это дорога. Она подмяла лес, как змея траву.

Машина шла по горному серпантину так ровно, что Леночка не шевелилась на своём широком заднем сиденье. Мишка не ехал по горному бездорожью, – он словно нёс на руках драгоценную чашу, доверху наполненную столетним вином. Капля – жизнь, две капли – поколенье. Леванчик и Зурико, вдруг вместе обратив внимание на эту необычайно бережную езду, замолчали…

Внезапно возникшая без видимых причин тишина

З А З В У Ч А Л А!!!

Она звучала Любовью:

чувством радостной Дружбы,

цветом спокойной Преданности,

вкусом ожидаемой Радости,

запахом первого Подснежника.

А когда проехали широко раскрытые ворота, машина не остановилась – она просто перестала толкать дорогу своими шинами.

Тихо, чтобы не разбудить больную, ребята вышли из машины и помогли Име. Она вдохнула воздух полной грудью – пошатнулась и, если бы не стоящий позади Мишка, рухнула бы на скалистую землю.

–

Тут вина пить не надо, – подняв глаза к небу и всё ещё шатаясь в Мишкиных руках, выдохнула Натали, – пьянеешь только от воздуха.

Леночку тепло укрыли и оставили двери машины открытыми. За время перелёта и поездки больная ни разу не пожаловалась. Были моменты, когда боль заставляла стиснуть зубы. Но Леночка не жаловалась, не плакала, как в больнице, а хватала руку Льва и стойко переносила приступы боли.

Натали понимала, что любопытство деревенских соседей, а тем более родственников, необходимо удовлетворить. Но вот как? Она постояла немного, попросила Льва дать ей свитер, пальто и шарф, вышла на улицу, положила пальто на камень, надела свитер и закутала голову шарфом. Как, в сущности, мало нужно, чтобы превратить доктора наук, философа, дипломата в простую деревенскую бабу! Сидя на этом выступе скалы, Натали Арье принимала «верительные грамоты» представителей деревенских семейств.

–

Мы с дороги, – говорила она уже десятый раз, – очень устала девочка. Завтра она немного придёт в себя и . кто откажется от гостей? Милости просим!

Постепенно паломничество к дому стихло, и Ната зашла во двор.

–

Бабушка Ната! – позвала Лена. – Мы уже приехали?

Натали посмотрела на Лену и от радости застыла с открытым ртом: глаза девочки были ясные, не затуманенные болью, щёчки порозовели, а, главное, она сама приподнялась!

–

Вай мэ! Швило! – воскликнула старая дама. – Как ты, девочка?!

–

Мне хорошо. А где Лёвушка?

–

Сейчас. Я позову ребят, они перенесут тебя в дом.

Когда Лев нёс Леночку в дом, больная девушка смотрела

на сад, дорогу за околицей, на горы, одетые в леса и облака. Глаза Лены старались увидеть сразу всё. Они впивались в разломы ущелий, шарили по горным склонам, веткам садовых деревьев, гроздьям плодов, цветочным клумбам.

–

Я видела! Я это уже видела! – заговорила Леночка, когда её положили в постель, и слёзы покатились у неё из глаз. – Лёва, Лёва! Я это видела в Москве, в больнице! Это был сон, но я видела всё это! Даже облака были такие! Лёва, Лёва! Это чудо! Я видела это ещё в Москве! Это всё! И этих ребят! Вот его зовут Миша. Я видела во сне, как он меня кормил виноградом. А вот вы меня вводили в церковь! – она показала на Зурико.

Ребята смотрели с удивлением на свою подопечную.

–

Ты говоришь, что видела, как Зураб тебя вводит в церковь? – опомнившись от первого шока, спросил Леван, укрывая Леночку одеялом. – Ты говоришь, что он тебя вводит! Ты сама идёшь? Ты поднималась по ступенькам сама?

–

Да! Но его зовут не Зураб, а Зурико, – поправила она и заулыбалась. – Правда?

–

Правда! – воскликнул Лев и поцеловал её в лоб. – Всё бу-дет хо-ро-шо! – Он повернулся к стоящим на балконе у входа в спальню друзьям: – Ну, что? – У них был совершенно обалдевший вид. – Рам гамогаштерат*?

–

Михо ар гвихсенебиа гзаши**. А ты его не знал, – сказал Зурико вышедшему к ним Льву. – Откуда она знает его имя?

*Рам гамогаштерат – чего остолбенел (грузинский).

**Михо ар гвихсенебиа гзаши – Мишу мы не упоминали в дороге (грузинский).

-

Она же сказала!

–

Что?

–

Что он её виноградом кормил.

–

Когда?

–

Во сне, – Леван с трудом сдерживал смех. – В Москве.