Уинстон Грэхем - Демельза [litres]

– Вы бросили его в реку?

– Я бросил его туда, где должна быть река. Но воды там нет.

– Господи, он же захлебнется в грязи!

Росс посмотрел на Джорджа. В их скрестившихся взглядах вспыхнула искра старой вражды.

– Прошу прощения за то, что так поступил с вашим гостем, и за весь этот беспорядок, – сказал Росс. – Но если вы намерены и впредь принимать подобных типов в своем доме, вам следует придумать более удобный способ для их выпроваживания. – И, высказавшись таким образом, он ушел в дом.

К тому времени, как Росс вернулся, Демельза уже минут десять ожидала его в спальне. Она разделась и повесила свое чудесное платье в массивный шкаф из красного дерева, распустила и расчесала волосы и надела ночную сорочку с кружевной оборкой у горловины.

Встревоженная и похожая на шестнадцатилетнюю девушку, она сидела на краю постели и наблюдала за мужем. Демельза понимала, что́ с ним творится, но не знала, как ему помочь. В эту ночь он был далек от нее.

Росс закрыл за собой дверь и посмотрел на Демельзу. Его темные глаза стали светлее; так бывало всегда, когда он злился.

– Я принес твою брошь. – Он протянул ей украшение. Росс был трезв, как будто за весь вечер не выпил ни капли.

– О, спасибо.

– Ты оставила ее на стуле.

– Мне показалось, что я не должна ее забирать, Росс.

– Спасибо, что одолжила, – сказал он и положил брошь на туалетный столик.

– Просто я… мне не хотелось думать, что Уил-Лежер… Все твои планы… Ты все вернул?

– Что?

– Ты вернул все, что проиграл?

– А, да.

Росс начал раздеваться.

– А когда ты понял, что Сэнсон жульничает?

– Не знаю… Наверное, когда ты пришла. Нет, позже. Точно не скажу.

– И поэтому ты не хотел останавливаться?

– Когда Сэнсон не жульничал, я начинал выигрывать. Я понимал, что, если продержусь достаточно долго, он снова возьмется за свое. У него ладони стали липкими от пота. Главное было дождаться.

– И что с ним теперь, Росс? Он не… не захлебнулся?

– Джордж послал ему на помощь двух слуг.

– Я рада. Не тому, что его вытащили, а…

Демельза встала с постели.

– Ты куда собралась?

– Спрячу брошь. Я не засну, если она вот так будет лежать на столике.

– Какая разница, где она будет лежать, спать все равно надо.

– Тогда положу ее под подушку.

В белой ночной сорочке Демельза выглядела такой стройной и юной, трудно было даже представить, что у нее уже есть ребенок.

Она вернулась обратно к кровати, и Росс взял ее за локоть:

– Демельза.

Она замерла и неуверенно посмотрела ему в глаза.

– Боюсь, твой первый выход в свет оказался не слишком удачным, – сказал Росс.

Демельза опустила голову:

– Да.

Он обнял жену, запустил пальцы в густые волосы сзади и тихонько потянул вниз, пока она снова не встретилась с ним взглядом.

– Все, что я сказал тебе в танцевальном зале…

– Да?

– Мне не следовало так говорить.

– Что именно?

– Ты имела право на внимание со стороны всех этих кавалеров, раз уж я оставил тебя одну.

– Ох, Росс… Но я понимаю, почему ты так себя повел. Дело не в любопытстве и не в сочувствии. Я волновалась за тебя. А они налетели, как пчелиный рой. Я просто не успела ничего придумать. А тут ты…

Демельза снова забралась на большую кровать с пологом, а Росс сел с ее стороны и поставил ноги на приступку. Демельза обхватила колени и посмотрела на мужа:

– А еще я беспокоилась за Верити.

– За Верити?

Она все ему рассказала.

Они надолго замолчали. Это было то самое дружеское молчание, которое часто заменяло им любые слова.

– О господи, – вздохнул Росс, – в этом мире все шиворот-навыворот. – Он откинулся назад и облокотился на ее колени. – Целую неделю я готов был молотить кулаками по воздуху, раз уж ничего стоящего моей злости не было под рукой. Ну да ты и сама знаешь. Но похоже, Демельза, сейчас я слишком устал, у меня просто не осталось сил на ненависть.

– Я рада.

Спустя еще несколько минут Росс тоже забрался на кровать. Он тихо лежал рядом с Демельзой и смотрел на балдахин, потом повернулся на бок и задул свечу. Демельза обняла мужа и положила его голову себе на плечо.

– Сейчас я впервые за четыре дня протрезвел, – признался Росс.

Впервые они лежали вот так рядом. Но Демельза не сказала этого вслух.

Утром Уорлегганы ясно дали понять, что весьма недовольны тем, как закончился скандал за карточным столом. В воздухе чувствовались отчужденность и напряжение. Росс даже удивился: неужели они ожидали, что гости молча позволят себя обобрать?