Росс Лэйдлоу - Юстиниан

К наиболее авторитетным источникам информации о Юстиниане и его времени следует отнести «Войны Юстиниана» Прокопия Кесарийского — византийского писателя, историка и секретаря выдающегося полководца Велизария. Прокопий сопровождал Велизария в его африканской кампании против вандалов, во время Готской войны в Италии, и многое из того, что он описывает, можно считать своего рода репортажами с места событий. Объективный, внимательный и дотошный автор, Прокопий вполне может стать в один ряд с великими греческими и римскими историками, такими как Фукидид, Полибий, Тацит и Аммиан. Однако разительный контраст с «Войнами», рисующими правление Юстиниана весьма радужными красками, составляет его же сочинение «Тайная история», проникнутое яростным осуждением императора и его жены Феодоры. Здесь Прокопий не стесняется в выражениях. Слишком предвзятое, чтобы быть полезным в объективной оценке этой августейшей четы, в других отношениях оно является полезным дополнением к «Войнам». Другими ценными источниками можно считать труды церковных историков Евагрия и Иоанна Эфесского, хроники Иоанна Малалы, Иоанна Антиохийского и последнего древнеримского историка Марцеллина.

Что касается современных источников, то, на мой взгляд, к таковым следует отнести прежде всего Гиббона, дающего наиболее широкий обзор эпохи Юстиниана. Его способность соткать из пёстрых, разрозненных фактов яркое, красочное и связное повествование, безусловно, выделяет этого автора среди прочих. Единственная его ошибка — если можно так сказать — его нетерпеливое пренебрежение историей противоречий, раздиравших христианство того периода (о чём я пишу в Примечаниях) и отнимавших у Юстиниана массу времени и энергии. Также в качестве сопроводительной литературы стоит упомянуть работу «Поздний период Римской Империи», написанную моим учителем, великим А.Х.М. Джонсом. Я чрезвычайно признателен моему издателю, Хью Эндрю, за предоставление мне книг его издательства. Особенно полезны были «Кембриджские исследования эпохи Юстиниана» Майкла Мааса — настоящий кладезь информации по всем основным темам того периода; блестящая работа Роберта Браунинга «Юстиниан и Феодора», раскрывающая мотивацию поступков и деяний Юстиниана и его окружения; «Феодора» — прелестная маленькая вещица Энтони Бриджа, рисующая весьма симпатичный — и, судя по всему, достаточно правдоподобный — портрет дочери дрессировщика медведей, ставшей римской императрицей.

Ради ясности сюжета я (как указано в соответствующих разделах Примечаний) сознательно сокращал или, наоборот, подробнее рассказывал о том или ином эпизоде — надеюсь, не искажая при этом исторической правды. Любой, кто хоть однажды пытался разобраться в теологических хитросплетениях, тонкостях противостояния «Трёх Глав», событиях Готской войны с её бесконечными — и, честно говоря, довольно утомительными — осадами, марш-бросками, контрнаступлениями, блокадами, вылазками, военными хитростями и прочими подробностями противостояния Велизария и Нарсеса, поймёт меня правильно.

Действующие лица — по большей части реальные люди. Мне потребовалось «оживить» некоторых из них, более подробно описывая, скажем, Велизария, Нарсеса, Иоанна Каппадокийского, Феодору и конечно же самого Юстиниана. Фигура императора в конечном итоге трагична — он пытался творить добро и благо, но привело это к обнищанию, гибели Италии и окончательному размежеванию церквей Востока и Запада.

Рассказывая эту историю, я старался по, возможности (и согласно дарованию) следовать известным фактам, давая волю воображению только там, где мне позволяли это сделать лакуны в исторических записях. Например, достоверно неизвестно, участвовал ли Юстиниан лично в экспедиции против Зу-Нуваса, однако чисто теоретически как командующий Восточной армией вполне мог это сделать. Я вывел Прокопия агентом-провокатором, старающимся сбить с пути истинного Велизария, — это также художественный вымысел, хотя подобная версия вполне согласуется с его взглядами и отношением к знаменитому полководцу, а также с тем, что Прокопий находился рядом с ним во время Африканской кампании, в Италии и в Константинополе, когда Прокопий был назначен префектом столицы.