Росс Лэйдлоу - Юстиниан

Суд над обвиняемыми, семеро приговорены к смерти.

Воскресенье, 11 января

Двое приговорённых (Зелёный и Синий) выжили во время казни, их прячут в церкви Святого Лаврентия. Префект оставляет вокруг церкви стражу, чтобы не дать горожанам отбить преступников.

Понедельник, 12 января

Напряжённость в столице нарастает, судьба двоих преступников не решена.

Вторник, 13 января — иды

Ипподром открывается для проведения гонок. Зелёные и Синие объединяются, чтобы потребовать помилования для спасшихся преступников, но Юстиниан отказывается им отвечать. Разочарованные и разозлённые зрители покидают Ипподром и с криками «Ника!» окружают префектуру. Им не удаётся заставить префекта выслушать их требования, и тогда они врываются в здание, освобождают всех задержанных, убивают стражников, пытавшихся их остановить, и поджигают префектуру. Затем толпа громит здания, в том числе и собор Святой Софии.

Среда, 14 января

На Ипподроме возобновляются гонки. Несмотря на то что Юстиниан согласился отправить в отставку непопулярных министров, толпа становится всё более воинственной. Людей подстрекают сенаторы и консулы, желающие смены режима, и толпа направляется к дому одного из троих племянников покойного Анастасия и возможного претендента на престол, чтобы провозгласить его императором. Не найдя его дома, возбуждённые и раздосадованные горожане поджигают особняк и отправляются к дворцу, где их встречают наёмники-германцы под командованием Велизария и Мундуса (верность дворцовой стражи к тому времени уже под вопросом).

Четверг, 15 января

Велизарий и Мундус делают вылазку, чтобы попытаться подавить восстание, однако на узких улицах Константинополя наёмники почти бессильны — и они возвращаются во дворец. Противостояние нарастает и заходит в тупик.

Пятница и суббота, 16 и 17 января

Толпа продолжает неистовствовать, сжигая общественные здания. Опасаясь предательства, Юстиниан устраняет из дворца почти всех придворных и сенаторов, в том числе Помпея и Ипатия, двух других племянников Анастасия, как вскоре становится ясно: этим он совершает большую ошибку.

Воскресенье, 18 января

Юстиниан снова появляется на Ипподроме перед народом. Несмотря на предложенную амнистию и уступки некоторым требованиям, толпа настроена враждебно. Юстиниан вынужден отступить во дворец, толпа узнает о том, что Помпея и Ипатия во дворце нет, и заставляет последнего короноваться. Ипатий вначале отказывается, но потом понимает, что требования толпы поддерживают и сенаторы. Во дворце Юстиниан с небольшой группой людей, сохранивших преданность ему, приходит к выводу, что всё потеряно, и готовится бежать. Однако, под влиянием неожиданного выступления Феодоры (см. Приложение III), меняет своё решение и принимает предложение дать отпор бунтовщикам. Попытку похитить Ипатия из императорской ложи на Ипподроме срывает подразделение дворцовой стражи. Велизарий и Мундус решают скрытно провести своих наёмников на Ипподром, им это удаётся, и они внезапно нападают на толпу. Устроенная германцами кровавая баня и арест Ипатия сломили дух бунтовщиков.

Понедельник, 19 января

Чтобы обезопасить себя на будущее от возможных узурпаторов, Юстиниан казнит Ипатия и Помпея. Это знаменует конец восстания.

Предположение, что знаменитая речь Феодоры, оканчивавшаяся словами «Императорский пурпур — вот лучший саван!», сфабрикована Прокопием в пропагандистских целях, заставляет многих относиться к этой речи изначально скептически или даже с негодованием. Тем не менее из соображений объективности автор исторического романа — пусть и с некоторым художественным допуском — обязан, как мне кажется, придерживаться исторической правды, даже если она опровергает его собственные убеждения, благодаря множеству спорных и даже противоречащих друг другу фактов (без сомнения, многие были страшно огорчены, узнав, что практически святой Томас Джефферсон заделал ребёнка одной из его рабынь).

В «Путеводителе по веку Юстиниана» Лесли Брубейкер упоминает о том, что Прокопий просто изложил слова Феодоры в художественной форме, — частый литературный приём античных авторов. Сравните с речью, которую Тацит вкладывает в уста Галгака, вождя каледонцев: «Они сотворили пустыню и называют её миром». Согласно Брубейкеру, успешный переворот и «воцарение» Ипатия до такой степени выбили Юстиниана из колеи, что привести его в себя можно было лишь с помощью сильного драматического эффекта; Прокопий описывает это, «заставляя мужчин трепетать по-женски, а женщину — говорить мужские речи». В этом выразилось типично римское отношение к вопросу распределения ролей между мужчинами и женщинами: женщина должна быть мягкой, скромной, покорной, служить исключительно дому и семье; мужчина должен быть мужественным, сильным, справедливым и мудрым.