Эптон Синклер - Жатва Дракона

Так оно и было. Она отвергла его. Для него это была новым опытом и немного унизительным. Разумеется, Грэсин отказала ему за тридцать тысяч долларов и начало карьеры на Бродвее. Розмэри отказала ему, чтобы стать графиней, и он подозревал, что Ирма сделала то же самое. Но все эти три женщины были его на какое-то время, в то время как эта женщина даже не позволила ему снова поцеловать ее. Она сказала, что уже поздно, и что ее мать может волноваться, как и его мачеха.

Поэтому он отвез ее в скромный коттедж, куда он когда-то доставлял ее. И когда она вышла, произошло нечто забавное. Она протянула ему руку и сказала: "Если бы вы были сейчас во Франции, вы бы знали, что делать, n'est-ce pas, monsieur? " Поэтому он поцеловал ее руку, нежно и почтительно, и ему показалось, что это была прекрасная рука, которую он не хотел отпускать.

Ланни уехал, испытывая муки совести. Здесь, ему показалось, была женщина, чья личность воплотила те идеальные вещи, которые он жаждал. Ему совершенно не нравилось, что она думала, что он считает городского библиотекаря не равным себе по социальному положению. Но он был не вправе дать ей хоть малейший намек на свои демократические настроения. Он снова должен был сказать себе, что президентский агент был чем-то меньшим, чем мужчина, и никогда не мог быть хорошим мужем. Кстати, он напомнил себе об основном принципе, связанном с автомобилем, что, когда машина в движении, водитель должен крепко держать обе руки на рулевом колесе.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ.

Если дом разделится сам в себе

64

I

КОГДА Ланни Бэдд в последний раз посещал город своих предков, тот был похож на всю остальную часть страны. Куча противоречивых мнений, но почти все до одного человека были объединены одним лозунгом: "Никогда больше!" Если Европа решила окунуться в новую войну, то это было делом Европы. Но добрые старые Соединённые Штаты Америки решили не вмешиваться. И любой человек, который предложил бы что-нибудь иное, был бы социально опасным элементом и, вероятно, платным агентом некоторых иностранных держав. Все в Ньюкасле согласились с этим, от президента Бэдд-Эрлинг Эйркрафт до чистильщика сапог на углу Портовой и Главной улиц. – "Америка собирается не вмешиваться в следующую войну!"

Но теперь, через несколько дней, всё кардинально изменилось! Правительство наложило эмбарго на экспорт оружия, боеприпасов и военного снаряжения всем воюющим странам и на город Ньюкасл, который стал похож на гаснущую свечу. Главные средства существования города предоставляло вековое и постоянно растущее производство Оружейных заводов Бэдд . После последней войны его огромное производство перешло на создание всего, от сковородок до лифтов. Но в последние годы производство оружия было возобновлено и вновь стало основной отраслью города. Большие грузы отправлялись как в Великобританию, так и во Францию. Но теперь наступил конец! Один корабль, тяжело груженный, вышел из реки в пролив и прошел мимо Монток-Пойнт, когда правительский катер пошел в погоню за ним, посылая сигналы с приказом вернуться. Теперь эти товары вернулись на склады компании, и полдюжины цехов завода были закрыты, а их рабочие сидели дома, ожидая, когда Управление общественных работ отреагирует на их заявления о помощи.

С Робби Бэддом всё было не так плохо, потому что у него были заказы от правительства США. Но часть произведённых самолетов была предназначена для Великобритании и Франции, а теперь они никуда не ушли, и Робби отправил телеграмму в военное ведомство, требуя узнать, будут ли размещены новые заказы, иначе он сократит производство с трех смен до одной. По несколько раз в день он звонил по телефону, чтобы узнать результаты. Но вояки были такими, какими они были всегда, и никакой бюрократ не мог быстро принять решение.

Но не только рабочие и служащие Ньюкасла жили на французские и британские деньги. На них жили сотрудники бакалейных и универсальных магазинов, врачи, юристы и банкиры, а также фермеры на много километров вокруг, кто привозил свою продукцию в город, чтобы накормить его население. Эмбарго отрезало их снабжение финансовым кислородом. И в соответствии с принципами экономического детерминизма все начали упорно думать и пересматривать свои представления о мире, в котором они жили, и о политике их правительства. Споры продолжались в каждом доме и на каждом углу улицы, и замешательство в одном маленьком городе постоянно росло.