Эптон Синклер - Жатва Дракона

И, конечно же, он не мог снова не сказать себе, что она удивительно красива. Был ли "перманент" в её причёске, или мягкие волны её темно-каштановых волос были на самом деле естественны? На ее шее не было никаких следов этих рубцов, которые предательски выдают возраст у женщин. И это заставило наших бабушек изобретать мягкие бархатные ленты, известные как "собачий ошейник", часто унизанные дорогостоящими драгоценностями, говорящих миру, что, если мы уже не молоды, по крайней мере, у нас есть имущество, деньга, монета, и то, что, как говорится, заставляет клячу скакать, платить волынщику и заказывать музыку.

У Ланни на его совести была эта симпатичная женщина. Не сильно, но достаточно, чтобы помнить об этом. Теперь, в то время как другие высказали свои идеи о войне и о том, какой отвратительной она была, и как нужно её предотвратить, Ланни подумал: "Конечно, я не должен был класть свою руку на ее в машине, но как, черт возьми, я мог догадаться, что она склонит голову мне на плечо? Может быть, ее никогда не целовали раньше в ее жизни, и, может быть, она думала, что я вернусь, но, Господи, разве она не знала, что я путешествую?" Такие мысли приходят в головы затравленных вдовцов. И большинство из них говорит, пусть женщина отвечает сама за себя. Но Ланни был сентиментальной натурой, обычным крабом с мягким панцирем, который думал, что женщины и так сталкиваются с жестокими реалиями в жизни, и он не хотел ухудшать ситуацию.

Эстер посадила его на место отца во главе стола, а эту леди почетным гостем справа от него. У него были все шансы её разглядеть, и она вела себя с наивысшей благопристойностью, не посылая ему никаких сигналов, была действительно поглощена историей мира, которая сейчас так быстро творится и приходит ко всем мыслящим людям по радио и на газетной странице. Это было нечто большее, чем значение судьбы любого человека. И осознать это было вопросом приличия. В конце стола сидела внимательная хозяйка этого элегантного, но слегка сурового дома, и Ланни посвятил ей большую часть своего времени, а также к ее библиотекарю, не забывая о новом здании.

Всё происходило, как в гостиной. Наступил вежливый час или что-то вроде этого. После того, как остальные женщины вышли, Эстер сказала: "Ланни, ты отвезёшь домой мисс Хойл?" Это может означать только одно. Мир это то, чем он является, а дамы и господа - это то, чем природа сотворила их. Эстер могла бы сказать: "Шофер отвезет вас домой, мисс Хойл". Вместо этого она решила сказать: "У тебя может быть твой шанс" и Ланни: "Если это то, чего ты хочешь, со мной все в порядке". Конечно, она так не говорила, но её действия говорили сами себя. И ни один из них не мог этого не понять.

XIV

И вот, они были в машине, в той, в которой у них была их невинная, но всё же опасная любовная интрижка. Что будет на этот раз? Доставит ли Ланни леди прямо к ее дому, всего в километре или чуть дальше? Или он будет ехать медленно и кругами? Если он отправится в лесистую местность на берегу реки, то это было бы символично, а мисс Хойл показала, что ей нравится символизм в искусстве. Погода была холодной, но не неприятной, особенно в закрытой машине.

По Ланни Бэдду бежали мурашки. Как он выяснил, он боялся того, что он мог сделать, и не без оснований. Несколько часов он смотрел на привлекательную женщину, и теперь она внезапно была наедине с ним. Автоматически его рука оторвалась от руля и сделала то, что она сделала в предыдущем случае. Осторожно легла на её руку.

Но развитие событий была пошло не в соответствии с правилами. По крайней мере, не с правилами Ланни. Рука дамы была отдёрнута, не вдруг или яростно, но, как можно было бы сказать, деликатно и вежливо. Рука отдёрнулась, но в темноте Ланни не мог видеть, куда. В разговоре наступила пауза.

"Я вас обидел?" – спросил он.

"Нет", – был ответ. "Я не обижаюсь так легко, но я стараюсь не совершать одну и ту же ошибку дважды".

– Вы уверены, что это была ошибка?

– А вы так не считаете, мистер Бэдд? Я поняла это, из того, что вы не вернулись.

"Я признаю, что я не очень хорошо себя вел", – ответил он смиренно. – "Но я путешествовал... " Он остановился. Признание этого было не совсем полным оправданием. Внезапно она рассмеялась. "Хотите, чтобы я вас домогалась?" – спросила она. – "Вы знакомы с искусством, известным как кокетство? "

"Я наблюдал его в действии", – ответил он более серьезным тоном, чем требовал этот вопрос. Его выбили из равновесия.

– Я позволила бы вам взять мою руку, а затем отнять ее и позволить вам ее искать. Постепенно я позволила бы вам поцеловать меня, но не так свободно, как это было в предыдущий раз, а потом вдруг рассмеялась. И превратила бы в шутку эту ситуацию. Я бы не позволила вам понять, зашли ли вы слишком далеко или нет, я бы сбила вас с толку и в то же время заставила вас любопытствовать. Какая я женщина, и что я имею в виду, и как далеко я пойду? Как вы думаете, вам было это интересно?