Эптон Синклер - Жатва Дракона

Ничто не могло быть более любезным, чем манера такого предложения, но по какой-то причине оно не подошло жене модного хирурга. "Нет, спасибо", – сказала она. – "Я сомневаюсь, что кто-нибудь из Правления будет заинтересован в отказе от собственного решения".

"Мы бережно относимся к нашим эго", – рассмеялся Ланни. – "Даже когда они против доказанных фактов".

"Неважно", – поспешно вмешалась библиотекарь. – "В этом случае мое эго от этого не пострадает".

"Хорошо, тогда мы можем попробовать это по-другому", – предложил заморский гость. – "Я мог бы загипнотизировать мисс Хойл и сказать ей, что она всегда будет довольна решениями ее Правления".

"Так было бы намного лучше", – согласилась леди хирурга, вынужденная улыбаться.

XII

Гости покидали дом один за другим. А Ланни остался с мисс Хойл в музыкальной комнате, показывая ей две картины Арнольда Бёклина, которые он отправил своей мачехе из Германии много лет назад. Картины были тем искусством, которое ценила Эстер, потому что в них были заложены нравственно-этические понятия, и она была нравственно-этической личностью. Они содержали символический смысл, но пока она не была уверена в значении символики, она считала, что она должна быть глубокой. Женская фигура со склонённой головой и в длинном черном покрове с итальянскими кипарисами на заднем плане была очень темной и загадочной, что могло бы означать скорбь, и её можно примерить к себе. На противоположной стороне комнаты был юноша с поднятым лицом в солнечном свете, и вокруг него были луга, полные цветов. Это была радость, или, возможно, это было молодое восприятие жизни, в то время как другая картина была символом сожаления о зрелости. Всё можно было представить по-своему, потому что никакой "инструкции" к ним не прилагалось.

Ланни обнаружил, что его нынешний компаньон был еще одной нравственно-этической личностью, и он догадался, что она начнет размышлять об этих картинах. И посреди этих разговоров, подошла Эстер, и они согласились, что, поскольку картины прекрасны, то не имеет значения, что они символизируют. Ланни решил, что у этих двух леди были такие одинаковые взгляды, которые отличались от его воззрений. Что было естественно, поскольку они были воспитаны в разросшейся пуританской деревне, а он был воспитан в месте отдыха и развлечений престарелой и испорченной Европы.

Когда библиотекарь была готова уйти, хозяйка заметила: "Мой муж только что позвонил и сообщил, что у него совещание, и его не будет дома на ужин. Не хотели бы вы остаться и занять его место, мисс Хойл?"

Библиотекарь не пыталась скрыть свое удовольствие. "О, спасибо, миссис Бэдд!" – сказала она. – "Вы слишком добры!" Ланни ничего не сказал. Но его мысль была: "Что за чёрт!"

Подозрительный и затравленный самец, он ни на мгновение не верил, что Эстер беспокоилась о пустом месте за обеденным столом. Может быть, ей было интересно свести своего пасынка с сотрудником ее Библиотечного правления? Через голову Ланни прошёл целый поток воображаемых мыслей, какие могли быть в голове у Эстер. Она отказалась от надежды когда-либо заинтересовать его самой лучшей "выгодной партией" города и сказала себе: "Хорошо, может быть, ему нравится 'синий чулок'. В конце концов, он зарабатывает достаточно денег на двоих. Но они справятся с этим, у нее прекрасные манеры, а в наши дни все говорят о 'демократии'. Мы можем легко найти другого библиотекаря".

Что-то в этом роде. И у Ланни было ощущение, что его подталкивают и так осторожно ведут. Он видел кинофильм о захвате стада диких слонов в большом ущелье. Две хорошо обученные слонихи были введены в стадо испуганных пленников, и они выделили одного из них и встали по обе стороны от него, затем толкнули его и подталкивали к тому месту, где были готовы веревки, чтобы связать ему ноги и сделать его беспомощным. Эти обученные всегда были самками. И он мог представить, какие звуки, они произносили на слоновьем языке, имевшими близкое сходство со словами, которые он слышал от своей матери и своей мачехи, от Эмили, Софи, Марджи, Нины, Бесс, Розмэри и других дам пожилых или средних лет.

XIII

За обеденным столом Ланни рассказал историю своих недавних путешествий. Интересная история, ведь, в конце концов, кто там в городе Ньюкасле или, если уж на то пошло, в штате Коннектикут, мог сказать, что он говорил с хозяевами Европы на пороге войны? Его аудиторию составляли одни женщины. Хозяйка этого дома, ее секретарь и пожилая кузина, которая освободила ее от бремени домашнего хозяйства. А также две леди из клана Бэддов, зашедших с визитом, и библиотекарь Публичной библиотеки Ньюкасла. Из присутствующих никто не был более явно заинтересован, кроме последней. Она не пропустила ни слова, и ее вопросы были по делу, в результате Ланни сказал себе: "Это действительно умная женщина!"