Роберт Ирвин - Орхан [litres]

Ее слова произвели тот эффект, на который она рассчитывала. Орхан принялся неистово наносить удары плетью. На сей раз она уже кричала и взывала к нему, но ярость его была столь сильна, что ее мольбы о прекращении порки он услышал не сразу. Он остановился, а она повернулась, бросилась перед ним на колени и поцеловала плеть.

– Благодарю тебя, господин! Теперь можешь делать со мной все, что пожелаешь. – И она вновь откинулась на солому.

На сей раз все было иначе. Поскольку джинны были изгнаны, Рокселана покорно легла на спину и впустила Орхана в себя. Когда он проник в нее, она нежно его обняла.

Он кончил в нее, и она вздохнула.

– Благодарю тебя, господин! – вновь сказала она и страстно поцеловала его. – Мне всегда приходится нелегко, ибо джинны, которые завладевают моим телом, не позволяют мне признавать превосходство мужчины. Теперь же я наконец успокоилась.

И Орхан заметил, что взгляд ее сделался тусклым и сытым. Но тут ему пришло в голову, что, поскольку спина ее превратилась в настоящее кровавое месиво, то, отдаваясь ему, она, должно быть, испытывала мучительную боль. Он задал нелепый вопрос:

– Тебе было больно?

– Конечно… немного, но женщины привыкают к боли. Они в большей степени способны терпеть ее, чем мужчины. – И она снисходительно ему улыбнулась.

– Я не верю. Всем известно, что мужчины сильнее, выносливее и боль переносят лучше.

– При всем уважении, о господин, быть может, мужчины и думают, будто им об этом известно, но я считаю иначе. Женщины с рождения способны страдать гораздо сильнее, чем мужчины, ибо природа заранее готовит их к родовым мукам. К тому же я каждый месяц испытываю такую боль, какую ты не в силах вообразить. По сравнению с ней твоя порка – пустяк. – В глазах ее опять появился блеск, и она бросила на Орхана шаловливый взгляд. – Ты бы ни за что не выдержал такой порки, которую задал мне.

– Не болтай ерунды, Рокселана! Я бы наверняка перенес ее с большей легкостью, нежели ты.

– Тогда, быть может, проверим?

Орхан пребывал в нерешительности. В конце концов, с какой стати он должен покорно подставлять спину под плеть одной из служительниц своего зоопарка?

Видя, что он колеблется, она принялась его подзадоривать:

– Решайся, мой повелитель! Это всего лишь игра, подобная моей игре с леопардом. Такие забавы придают нам бодрости, ибо, хотя мы, возможно, идем по жизни словно во сне, удар плетью способен нас разбудить. Теперь твоя очередь, – настаивала она. – Тебе понравится. Доверься мне. – И она ослепительно улыбнулась ему.

Соблазнившись возможностью испытать себя, плененный ее улыбкой, он согласился. Тогда она отвела его в угол жирафника и указала на пару ручных кандалов, прикрепленных цепями к стене.

– Надень их, – сказала она.

Вновь он засомневался. Тут она рассердилась и топнула ногой:

– Ты должен их надеть! Иначе это несправедливо. Какое же это испытание, если ты сможешь в любой момент от него отказаться или повернуться, отобрать у меня плеть и снова начать бить меня! Тебе придется мне доверять. Придется доверять мне так же, как я доверяла тебе. Поверь, ты сам убедишься в том, что отчасти источником твоего наслаждения является доверие к даме с плеткой. Доверься мне, это будет очень слабая порка – подобная легким прикосновениям бабочки к твоему телу.

Орхан приблизил запястья к кандалам.

– Иногда мы заковываем в них непослушную обезьяну, – объяснила, защелкивая кандалы, Рокселана. – Настал мой черед! – воскликнула она, и в воздухе засвистела плеть.

Орхан невольно содрогнулся, когда плеть впервые вонзилась в его тело. Рокселана умела обращаться с плетью лучше, чем он, и удары наносились быстро и точно.

Он услышал ее громкий голос:

– О мой возлюбленный, клянусь тебе, я оставляю на твоем теле рубцы только потому, что его желаю! Плеть рисует карту, по которой проложат путь мои нежные поцелуи.

Потом удары вдруг сделались еще более жестокими, а Рокселана, казалось, заговорила сама с собой на незнакомом языке, в котором гортанные звуки смешивались со стонами и шипением. Прошло совсем немного времени, и Орхан в полуобморочном состоянии тяжело повалился на пол. Тогда, прижавшись сверху к его спине, она стала слизывать его кровь.

– Ты безумна, – произнес он со стоном.

– Так и есть, – ответила она. – Мои джинны вернулись, и они хотят твоей крови. О мой возлюбленный господин, прости меня, но я не в силах сдержаться! – И она вновь принялась целовать и зализывать его раны.