Роберт Ирвин - Орхан [litres]

Хотя Михрима продолжала говорить о высоких тайнах женского пола, Орхан, созерцая ее лицо, грудь и плечи, пытался вообразить, что произошло бы, окажись сейчас плоть этой женщины в его власти. Желание в нем росло. Боль между ног была такой сильной, что казалось, он уже не сумеет встать, если тотчас же не добьется некоторого облегчения. От своих грустных мыслей он отвлекся только тогда, когда Михрима объявила:

– А теперь я покажу тебе другое свое лицо.

Она повернулась к нему спиной и, расстегнув кушак, спустила шаровары, ни на миг при этом не умолкая.

– Таким путем, – сказала она, – я побеждаю, уничижаясь перед тобой, ибо путь любовника есть самоотречение без надежды на удовлетворение желания. Это предпоследний этап тренировки взгляда, после чего ты узришь меня совершенно обнаженной. Итак, смотри на попку мою и дивись!

Орхан поступил, как было велено. Михрима раскачивалась, перенося вес с ноги на ногу, и ее массивные ягодицы то поднимались, то опускались, мерцая бликами яркого света. Ее зад, как понял Орхан, походил на груди тем, что был знаком луны и под влиянием луны находился. Он был бледным, светящимся и, подобно луне, мог свести мужчину с ума. Орхан решил, что предпочитает зад Михримы ее груди, ибо зад ее отличался властностью, коей робкой груди явно недоставало. Поэтому, пока Михрима пыталась поведать ему о песчаных дюнах, по которым должны путешествовать руки любовника, о легких белых облаках, скрывающих Божество от мужчины, об астральном невольнике, обращенном в рабство задницей, и о горькой тайне ее черной бездны, Орхан украдкой задрал свой халат и в тихом возбуждении принялся лихорадочно мастурбировать. Он отчаянно стремился достичь оргазма, причем хотел успеть это сделать раньше, чем Михрима вновь повернется к нему лицом, но именно в тот момент, когда он густыми горячими струями извергал семя, она повернулась к нему и в смятении вскрикнула. В тот же миг дверь у нее за спиной распахнулась, в яму ворвался сильный порыв ветра, и Орхана окутала тьма. Впечатление было такое, будто сверху внезапно опустилась огромная рука в черной перчатке и погасила свечи.

Раздался громкий голос другой женщины, не Михримы, свирепый и жуткий:

– Горе мужчине, который не сдал экзамен на скорбный взгляд! Пускай остается во тьме и бесчестии, пленником своей похоти!

Сетования, ненадолго сделавшись громкими, вскоре затихли. Орхан не пошевелился, оставшись сидеть в кромешной темноте. Да и куда ему было идти? В его голове, обгоняя друг друга, проносились неистовые образы, яркие и разноцветные, – всего за несколько часов он увидел множество незнакомых красивых мест, множество странных, неожиданных сцен. Чему-то из увиденного он даже не мог подобрать названия. Многое лишь носило название и больше ничего собой пока что не представляло. Экстаз все еще оставался одним названием. По крайней мере от него Орхан уберегся. В конце концов веки его задрожали и смежились, он повалился спиной на каменный пол и уснул там, где сидел. Даже в то время, когда он спал, гадюка у него во рту беспокойно металась из стороны в сторону.

Проснулся он от шороха, скрипа и бормотания. Открыв глаза, он узрел солнечный свет, струившийся из окошка в крыше ямы. Он заглянул в клетку, рассчитывая увидеть Михриму, но там, где накануне вечером стояла Михрима, появилась старуха в грубом коричневом платье. Голова женщины поникла так, что едва возвышалась над плечами. Подумав, Орхан решил, что голова эта больше похожа на череп, ибо под жидкими волосами виднелась лысина, кожа на костлявом лице натянулась, а глаза глубоко провалились в череп. На подбородке, выступ которого подчеркивало отсутствие зубов, росла редкая, клочковатая бороденка. Орхану пришла в голову забавная мысль о том, что он и вправду смотрит на Михриму, только проспав семьдесят лет, и что причиной всему – тренировка скорбного взгляда. Старуха мельком взглянула на него и вновь взялась за работу, продолжив разбрасывать по полу клетки солому.

Затем, покончив с этим делом, она шаркающей походкой вышла за дверь в глубине клетки. Потом дверь опять отворилась, и в клетку неслышно вбежал леопард. Вслед за леопардом вошла мускулистая девушка с коротко остриженными рыжими волосами. На ней была одежда из черной кожи – юбка, корсаж на шнурках и перчатки. Ноги были босые, а в руке она держала плеть. Орхана она не заметила, ибо все ее внимание было сосредоточено на леопарде, которого она поддразнивала плетью, легонько хлестая зверя по морде. Леопард, точно котенок, наткнувшийся на клубок веревки, рычал, махал хвостом и пытался ухватиться за плеть когтями. Наконец девушке надоела эта игра, и она отшвырнула плетку. Леопард прыгнул на нее, и они вместе повалились на солому. Орхан вскрикнул, но девушка с леопардом, не обращая на него внимания, принялась кататься по полу. На мгновение девушка уселась верхом на гибкую, волнистую, бархатистую спину зверя, но леопард выскользнул из-под нее, и в тот же миг она уже лежала под ним. Юбка ее задралась, а под ней ничего не было надето. Зверь постоял над девушкой, роняя на ее тело капли слюны и, казалось, пожирая ее неподвижными зелеными глазами, а потом наклонил голову и облизал ей лицо своим шершавым языком. Она подняла руки, обняла его за шею, и они вновь вместе покатились по полу. Девушка погладила леопарда по животу, и зверь заурчал.