Якоб Тик - Зигфрид

В тот же самый час, когда северный ветер принес к земле франков корабли датчан, Линги в старом замке Вольсунгов, в том самом замке где когда-то предательски был убит отважный Сигмунд своим племянником и наложницей Куни, сейчас в этом самом замке, Линги принимал многочисленных гостей. Разгоряченный выпитым медом и лестью своих придворных рыжебородый, с огромным орлиным носом и желтоватыми кошачьими глазами король гордо сидел за столом, прислонившись широкой спиной к дубу валькирий, и слушал песню одного из бродячих скальдов, который пел о могучем богатыре Беовульфе и о его замечательных подвигах.

— Я не знаю, так ли велик был этот Беовульф, — воскликнул Линги насмешливо, едва певец успел закончить последнее слово, — но вряд ли он справился бы с нами, Гундингами! Вольсунги тоже хвастались, что ведут свой род от самого Одина, а теперь мы сидим здесь, в их замке, в замке самого Сигмунда, и нет больше их рода, нет никого, кто бы мог прогнать нас отсюда.

Он еще говорил, когда снаружи послышался шум, и в зал вбежал мальчик лет пятнадцати, в грязной, оборванной одежде.

— Кто ты такой, — гневно вскричал король, — и как ты смел сюда явиться?

— Выслушай меня, господин! — отвечал испуганный мальчик, падая перед ним на колени. — Я пастух и сегодня, как обычно, пас твое стадо на опушке леса, вблизи моря. Вдруг к берегу подошли корабли, и высадилось много вооруженных людей, а один из них, красивый, как Бальдр и могучий, как Тор, подозвал меня к себе и сказал:

— Беги в замок и скажи своему господину, королю Линги, что Зигфрид, сын наследный и названый сын славного Сигмунда, рожденный от Коскэнда и Берты, дочери Аика, правнук Вольсунга, приехал сюда, чтобы отомстить за своего названого отца, деда и продолжить род, как было завещано его отцом Сигмундом через Коскэнда. Пусть король и его братья готовятся к бою, который будет для них последним!

Кошачьи глаза Линги сузились от гнева. Он встал со своего места и взялся рукой за меч, но потом неожиданно расхохотался.

— Сын Сигмунда через Коскэнда! — воскликнул он. — Значит он все же жив! Но ведь ему еще не может быть и восемнадцати лет. И этот мальчишка смеет угрожать мне — мне, Линги из рода Гундингов, потомку Гэндзиро! Скажи, — обратился он к пастуху, — много ли с ним воинов?

— Я не мог сосчитать их, господин, — ответил мальчик, — но знаю, что они приехали на ста кораблях.

Линги снова расхохотался.

— Не слишком велика дружина у этого Зигфрида, — сказал он презрительно. — Дружины его отца и деда, которые мы в свое время разбили, были куда больше. Собирайте наших воинов! — приказал он братьям. — Но не нападайте первыми. Пусть последний потомок Вольсунгов отойдет подальше от берега. Я хочу уничтожить и его, и его людей до последнего человека. А ты, пастух, убирайся назад к своему стаду.

Он пнул ногой мальчика, и не обращая внимания на встревоженные лица гостей, вышел из замка и приказал подать ему коня.

Как только дружина Зигфрида высадилась на берег, к нему подошел Гникар.

— Нам пора проститься, — сказал он. — Не бойся, скоро мы опять увидимся. Еще раз приду я к тебе на помощь, ну, а потом, потом придет твоя очередь, и ты придешь ко мне сам. Прощай!

И он, не оборачиваясь, быстро направился к лесу и так незаметно исчез в кустах, что юноше показалось, будто он растаял в воздухе. Не дождавшись на берегу нападения Гундингов, Зигфрид повел свою дружину дальше на юг. Король Линги поджидал его на обширной безлесной равнине в двух днях пути от моря. Здесь он рассчитывал легко окружить и уничтожить небольшое войско молодого вождя.

— Это не битва, а охота, — смеясь, говорил он своим братьям. — Зверь сам идет в наши руки, и я позабочусь о том, чтобы ему не удалось улизнуть от моих воинов.

И действительно, не успел отряд Зигфрида выйти на открытое место, как на него со всех сторон обрушились пешие и конные дружины Гундингов.

Казалось, что Зигфрид будет мгновенно сметен их ударом, но датчане, стоя плечом к плечу и дружно защищаясь, выдержали первый натиск врагов, а потом и сами стремительно двинулись вперед.

Перед их рядами на своем жеребце бурей носился Зигфрид. При каждом взмахе его волшебного меча падало трое, а то и четверо неприятельских бойцов. Меч, как мог, помогал своему хозяину.

— Это сам Тир! Сам бог войны Тир! — кричали дружинники Гундингов, в страхе разбегаясь во все стороны перед юным богатырем.

Стоя поодаль на небольшом холме, Линги гневно теребил свою рыжую бороду.