Якоб Тик - Зигфрид

Через несколько дней карабли датчан, как и было обещано Гудеканом, датским королем-рыбаком, были спущены на воду. Украшенные флагами с изображением летящих воронов и морских ястребов и прикрепленными на носу резными фигурами медведей и волков, они вытянулись вдоль берега, готовые по первому знаку молодого вождя пуститься в плавание. На них разместилось несколько тысяч воинов, которые должны быть сопровождать юношу в его походе в страну франков.

Зигфрид не мог взять в поход лошадей, но он все-таки нашел место для Грани на «Драконе», самом большом из своих кораблей, на котором он плыл сам вместе с Регином и полусотней отборных воинов.

Гудекан, датский король, пришел его провожать.

— Будь достоин своего имени! — сказал король-рыбак.

Солнце уже клонилось к закату, когда корабли Зигфрида, подхваченные свежим северным ветром, оставили берега Дании. Погода сначала благоприятствовала плаванию, но уже под вечер ветер усилился, а к ночи перешел в настоящий ураган. Регин посоветовал Зигфриду спустить паруса, но тот приказал поднять их еще выше, и легкие суда датчан как птицы понеслись вперед.

— Ты погубишь нас всех! — стонал гном, закрывая от страха глаза.

— Зато мы быстрее доберемся до цели! — отвечал юноша.

Огромная золотая змея с блестящими от слез глазами смотрела на Зигфрида с печального небосклона.

К утру на море разыгралась такая буря, что даже самые отважные и опытные воины из дружины Зигфрида приуныли. Они убрали часть парусов, но, несмотря на это, мачты кораблей гнулись, и казалось, что они вот-вот сломаются, совсем же опустить паруса молодой вождь не решался — это сделало бы его корабли игрушками волн: идти на веслах в такую погоду было почти невозможно.

Неожиданно Зигфрид услышал грохот, еще более страшный, чем рев бури, и увидел прямо перед собой высокий утес, о который, клубясь и пенясь, разбивались огромные седые волны. Он уже собирался повернуть руль «Дракона», чтобы избежать этой новой опасности, но тут до него долетел чей-то голос, столь могучий и громкий, что он заглушил собой и ветер и море.

— Эй, Зигфрид, не бойся и плыви ко мне!

В этот миг море вокруг утеса успокоилось, и «Дракон» смог подойти к нему вплотную. На его вершине стоял одноглазый старик в широкополой шляпе и синем плаще.

— Привет тебе, сын Сигмунда! — сказал он. — Я знаю, ты едешь в страну франков. Возьми и меня с собой. Ты об этом не пожалеешь!

— Охотно, — отвечал юноша. — Я рад тебе, кто бы ты ни был.

Старик легко перепрыгнул с утеса на корабль.

— Море хочет поглотить и тебя и твоих людей, но я постараюсь его успокоить.

Он стал на носу «Дракона», поднял вверх руки, и Зигфрид невольно вскрикнул от изумления. Ураган тут же стих, волны опали, и поверхность моря сделалась ровной, как зеркало. Старик продолжал стоять с поднятыми руками, и вот тучи внезапно раздвинулись и яркие лучи утреннего солнца осветили утомленные бессонной ночью лица датчан и весело заиграли на золоченых крыльях их шлемов. Незнакомец обернулся к Зигфриду.

— Ты доволен? — спросил он.

— Да, я доволен, — отвечал тот, — но, говоря по правде, я предпочел бы этому затишью небольшой ветер: под веслами мы не скоро доберемся до берега.

Старик улыбнулся.

— Хорошо, я исполню твое желание, — сказал он и махнул рукой.

Сейчас же подул ровный попутный ветер, и суда датчан, снова подняв паруса, быстро понеслись к югу.

— Ты действительно велик и мудр, незнакомец, — сказал пораженный юноша. — Но вот уже второй раз ты приходишь мне на помощь, а я до сих пор не знаю твоего имени.

— Зови меня Гникар, — отвечал старик. — Хотя у меня столько же имен, сколько на земле племен и народов. Много лет живу я на свете, и мои волосы были уже белы, когда родился твой прадед — Вольсунг.

— Я вижу, Гникар, что для тебя на свете нет тайн, так скажи мне, отомщу ли за смерть отца и сниму ли проклятье с того места? — спросил Зигфрид.

— Посмотри вверх! — усмехнулся старик.

Юноша поднял голову и увидел орла, парящего высоко в небе.

— Это вестник победы, — сказал Гникар, — так чего же ты спрашиваешь?

Он завернулся в плащ, надвинул на глаза шляпу и не произнес больше ни слова, пока они не причалили к берегу страны франков. Больше восемнадцати лет прошло со дня, когда погиб славный рыцарь Сигмунд, и уже никто, кроме крестьян, страдавших под жестоким владычеством Гундингов, да старых воинов, не вспоминал покойного Сигмунда, в молодости храброго вождя франков, правившего так мудро и справедливо. В стране господствовали король Линги и его братья. Их дружины были так многочисленны, что они могли не бояться нападений врагов и поэтому все свое время проводили в пирах и забавах.