Джеральд Гордон - Да сгинет день...

Когда они достигли наивысшей точки дороги, Генри замедлил ход и повернулся к Джин.

— Не сделать ли нам маленькую остановку? Отсюда такой чудесный вид... — В голосе его звучали просительные нотки.

— Нет, Генри. Вы же сказали, что торопитесь попасть пораньше домой — завтра ведь вам предстоит вести дело.

— Да, но на десять-то минут можно задержаться!

— Нет, дорогой. Не стоит. Уже почти час ночи. Это помешает вашей работе.

— О, нисколько!

— Но вы же сказали, Генри, что именно из-за этой работы нам пришлось так рано покинуть клуб.

Он с такой силой нажал на акселератор, что машина рванулась вперед и шины завизжали по асфальту. Генри снял свою руку с ее плеча и выпрямился за рулем. Некоторое время он не произносил ни слова.

Спокойным, мягким жестом Джин дотронулась до плеча Генри и, взяв его руку в свою, слегка сжала.

— Ну, не хмурьтесь, пожалуйста, — сказала она.

Он посмотрел на нее, улыбнулся и смягчился. Снова рука его легла ей на плечи.

— Глупый! — Она искоса посмотрела на Генри и теснее прижалась к нему. — Я ведь забочусь о вашей работе.

Он почувствовал теплоту в ее ободряющих словах и подумал, что она еще большее сокровище, чем он предполагал. Возле дома он непременно поцелует ее на прощанье.

А Джин, желая, видимо, разогнать его скверное настроение, весело болтала:

— Папа сегодня за обедом сказал нам, что берет к себе в фирму одного молодого адвоката. Он только что приехал в Кейптаун откуда-то из провинции.

— Как его фамилия?

— Грант, кажется.

Вскоре они достигли Эвонд-Раста. Он повел машину по дороге, ведущей к дому через обширный парк. В окнах уже не видно было огней. Около парадной лестницы Генри так поставил машину, чтобы маленькая лампа над входом не бросала на нее света. Затем выключил мотор и погасил фары. Внезапно наступившая темнота придала ему смелости, но Джин вырвалась от него и нежно двумя пальцами прикрыла ему рот.

— Ну, ну, — сказала она, — вы же знаете, что я не люблю, когда со мной грубо обращаются в столь поздний час. Глупо приходить в такое возбуждение. Пожалуйста, будьте паинькой, отправляйтесь домой и поспите.

Генри поднялся вместе с ней по каменной лестнице, уставленной по бокам кадками с гортензиями. Он чувствовал себя ребенком, которого побили, но на этот раз его мрачный вид не произвел на Джин никакого впечатления. У двери она порылась в сумочке, ища ключ. А затем, обеими руками наклонив к себе его голову, ласково поцеловала Генри в лоб и исчезла.

Выезжая в грустном настроении за ворота, он обернулся и бросил прощальный взгляд на дом Хартли. Залитый лунным светом, окруженный высокими раскидистыми норфольскими соснами, он казался безмятежно спокойным и красивым. Этот дом с голландскими фронтонами, решетчатыми окнами и тяжелыми деревянными ставнями, царившая в нем атмосфера величественности волновали Генри, и он думал о том, долго ли еще будет Джин держаться с ним такой недотрогой.

— Хэлло, Генри! — как-то днем приветствовал мистер Хартли Босмена, когда тот входил в гостиную Эвонд-Раста. — Катались с Джин верхом? Хочу познакомить вас с нашим новым сотрудником — мистером Грантом. Рад, что вы тоже остаетесь обедать. Мы тут с Грантом обрабатываем кое-какие материалы, присланные из министерства.

Он дружески похлопал Гранта по спине.

Из-за своего низкого роста мистер Хартли казался полнее, чем был на самом деле. Гостеприимный хозяин с добродушным румяным лицом и двойным подбородком, привешененным к ушам словно гамак, он всех заставлял сразу чувствовать себя как дома.

Генри внимательно посмотрел на незнакомца. Это был высокий молодой человек футов шести ростом. Во взгляде его умных синих глаз видна была целеустремленность. К. хозяину он относился с уважением, но без подобострастия. Держался с достоинством и хотя говорил не много, но сразу привлекал к себе внимание. Интересно знать, богат ли он? Костюм на нем был хорошего покроя. По какой-то странной причине Генри поймал себя на желании найти, что незнакомец вовсе не красив. Но чем больше он всматривался в черты лица молодого человека, тем больше замечал, что все в нем необычайно привлекательно: и этот светлорусый локон, падающий на лоб, и красиво очерченный прямой нос, и темные густые брови. Генри и не догадывался, что если светлую кожу и синие глаза Энтони унаследовал от своего отца — англичанина, то черты, которые действительно придавали его наружности аристократический вид — тонкий овал лица с чуть впалыми щеками, — перешли к нему от его цветной матери.