Джеральд Гордон - Да сгинет день...

— Ты слышал, Грант, получен приказ отослать человек десять из нашей роты обратно на базу? Выяснилось, что они настоящие цветные, — так я понял.

— Это точно? Как же это обнаружили?

— Не знаю. Благодаря цензуре писем, очевидно, а может, и другими путями.

— Хочешь взять гида, Джордж, осмотреть пирамиды, Сфинкс?

— Хочешь хорошенькую девочку, Джордж, совсем невинную, здоровую — мою сестру?

— Изящный браслет, настоящие бриллианты, всего сто пиастров! Ладно, берите за пятьдесят!

Дорогой мистер Грант!

Как Вы можете судить по обратному адресу, я теперь тоже в армии. Служу в Капском цветном корпусе, и в настоящее время мы стоим лагерем в Леди-смит, но вскоре надеемся уйти на Север. Кто знает, может, мы встретимся где-нибудь в Италии?

Насколько я понял, Вы теперь лейтенант. Поздравляю! Самый высокий чин, на какой мы, капские цветные, можем рассчитывать, — это старший сержант. Но пока, что́ там говорить, — я еще и солдат-то неважный и, вероятно, так и останусь при двух нашивках...

Бедный Стив, он, конечно, понял мой намек. О, почему я должен строить свою жизнь на обмане?

Сожженные деревни, разрушенные города.

Рим. Великолепные развалины Колизея и изумительные фрески Микеланджело на потолке Сикстинской капеллы.

Обезумевший, измученный войной, поверженный народ.

Рождество на альпийских перевалах — красная кровь на белом снегу...

Да, за годы войны натура моя огрубела и язык опростился. Вечная ругань, клопы, попойки. Смерть и разрушение. Сколь тонка перегородка между этим и цивилизацией...

— Теперь, когда война окончена, мы скоро вернемся домой.

— Ну и разделаюсь же я с этими телеграфистами! У меня к ним большой счет...

— Да уж, они погуляли с нашими красотками...

— Что у вас, пиво? А у вас?

— А я полагаю, на «гражданке» нам придется выстраиваться в очередь за работой.

— Или, нацепив колодку орденов, стоять с обезьяной и крутить шарманку.

— Нет, Петерсон, теперь моя очередь...

— Я слышал, часть цветного корпуса дезертировала в Сицилию. Некоторые женились на итальянках и сходят там за европейцев.

— Там это, должно быть, довольно просто — многие итальяшки такие же темные, как и они.

— Ну, я их не осуждаю, а ты, Грант?

Генри Босмен, в рубашке с короткими рукавами, откинулся в большом кресле, теребя мизинцем свои редкие каштановые усы. Сквозь сизый дым сигареты он рассматривал девушку, которая сидела на столе; в одной руке она держала зеркало, а другой приглаживала только что уложенные волосы.

— Как вам нравится моя прическа, Генри? — спросила она, закидывая ногу на ногу.

— Очень мило. Здорово придумано.

На лице ее появилась довольная улыбка.

Он подошел, стал рядом с нею и, с восторгом глядя на нее, улыбнулся. Она уклонилась от его взгляда и посмотрела на свои маленькие ручные часики. Блеск их бриллиантов возбудил в нем радостное чувство: Джин Хартли, девушка, на которой он собирается жениться, богата.

— Уже три часа, Генри. Я побежала. А вы, как примерный мальчик, продолжайте свою работу.

Она погрозила ему пальцем и засмеялась. Подобное снисходительное отношение было ему не особенно по душе, но ее улыбка искупала все.

— Еще одну сигарету, пока вы не ушли, дорогая, — предложил он, вытаскивая серебряный портсигар.

— Нет, нет, нет! Я уже и так много времени у вас отняла. — Она выпрямилась на высоких каблуках. Генри быстро встал и, предупредительно открыв дверь, ждал, пока Джин пройдет. Скользнув по лицу девушки, глаза его задержались на ее гладкой шее и на том месте, где сильно декольтированное летнее платье слегка открывало грудь. Тут он засмотрелся немного дольше положенного, а затем, быстро взглянув на Джин, заметил веселый огонек в ее глазах.

Она, видимо, хорошо знала силу своей привлекательности. Маленький курносый носик ее вздернулся еще выше, когда она спросила:

— В какое время вы будете сегодня звонить?

— Постарайтесь, пожалуйста, быть готовой без четверти восемь, Джин. — Голос его звучал не столь твердо, как ему хотелось бы. — В Театре миниатюр начинают в четверть девятого, и не стоит опаздывать.

Она улыбнулась: — О, я буду готова. Смотрите сами не опоздайте. — Она нежно дотронулась до его подбородка. — Пока!

Когда Джин ушла, он вернулся в свое кресло, поискал номер телефона цветочного магазина и заказал на ее адрес ветку орхидеи.

Повесив трубку, он снова закурил.

Генри познакомился с Джин в прошлом году, в один из длинных августовских субботних дней, на пляже близ Эрмануса. Фамилия девушки была знакома Генри давно по ее отцу — известному адвокату Эдгару Хартли, но с ней самой он повстречался впервые. И с этого момента уверил себя, что влюбился.