Дэвид Гилман - Бог войны

– Я видел, как он упал, – кивнул Томас. – Он вел нас на славу.

– А теперь, наверно, водит дьявола за нос. Король ждет. Я опаздываю. Элфред, скажи ему. – И тронул коня прочь, чтобы присоединиться к свите, чьи пышные цвета удалялись через лес, пока не скрылись за деревьями.

– Наши парни – по большей части землепашцы да ремесленники, но не шарахаются от того, что от них просят. Лучшей роты лучников я, почитай, и не видел, – промолвил Элфред.

– Сейчас у них хвосты торчком. Даже Джон Уэстон говорит, что мы бились лучше некуда и победили, – заметил Блэкстоун.

– Он прав, но дело еще не кончено, Томас. Мы больше не драпаем. Король выбрал место, французские разведчики были на том холме с первыми лучами зари.

– Будем сражаться здесь?

Элфред кивнул.

– Сотники выведут своих лучников из леса, как только капитаны скажут, где мы нужны маршалам. Они отправились с королем осматривать местность.

Блэкстоун помолчал, обмозговывая эти сведения. Поглядел вдоль склона холма. Лес станет хорошей защитой с тыла. Ряд давно заброшенных radaillons – отвесных фигурных террас для земледелия – обеспечит защиту армии слева. Волнистый рельеф, как воронка, погонит врага вокруг и к центру. Бейся на своих условиях, как сказал ему сэр Гилберт: выбор места, где ты будешь сражаться, может провести черту между победой и поражением. Французы будут вынуждены атаковать вверх по склону через проход между лесом и склоном холма.

– Доброе место, Элфред.

– Непременно дам королю знать, что ты одобряешь.

– Я хочу позавтракать, – улыбнулся Блэкстоун, – чего тебе от меня-то надо?

– Подкрепления не будет. Гастингс на севере проиграл. Гонец прибыл после переправы. Только мы и король; больше некому остановить французов, Томас, а никто из этих парней, кроме некоторых бывалых вроде Джона и Уилла, в глаза не видел атаки тяжелой кавалерии. Это способно сломить дух даже сильнейшего, – поведал Элфред, впиваясь зубами в черствую овсяную лепешку. Переломив ее, протянул половину Томасу, принявшему ее с благодарностью.

– Они не сдадут позиций. Не поддадутся страху. Пока ни разу не сплоховали, – сказал Блэкстоун.

– Я перемолвился с ребятами, и они со мной согласны, что ты должен быть моим вентенаром. Двадцать человек, которыми ты будешь командовать, тебя поддержали, кроме твоего брата, который ходит за тобой как привязанный. Сэр Гилберт дал добро.

Томас проглотил сухой кусок лепешки.

– Да я только-то и делал, что следовал за людьми вроде тебя и господина Окли. И все.

– Слово за тобой, парень. Коли не хочешь ответственности, так и скажи.

– А как насчет Уилла Лонгдона, Джона или кого другого?

– Многие из старичков не хотят, чтобы от их решений зависели чужие жизни. Мы сражаемся друг за друга, но командовать людьми – дело совсем другое.

– Мне еще многому надо учиться, – проронил Блэкстоун, чувствуя тяжкое бремя решения.

– Да вокруг вдосталь тех, кто покажет тебе, что надобно. Вспомни Николаса Брея, Роджера и сэра Гилберта – ты ведь учился у них и, чаю, у меня, с тех самых пор, как ты здесь.

– Да, Элфред.

– Ну ладно. Что мне сказать сэру Гилберту?

Блэкстоун вел свою роту лучников через центр боевых порядков среди поднимающихся английских знамен и вымпелов. Маршалы поставили по тысяче лучников на обоих флангах, образовав из них треугольный клин, ограждавший латников и рыцарей с обеих сторон. Лучники войдут в соприкосновение с французами первыми, своими стрелами истребляя и сгоняя атакующих к центру – полю брани. Томас и его рота вошли в сотню лучников, посланную между рядами пускать стрелы прямо в лица тяжелой кавалерии, когда та ринется вперед.

Блэкстоун и его подначальные рыли квадратные ямы фут на фут и фут глубиной, чтобы могучие дестриэ спотыкались.

– Видал я вас, ребята, за сим делом в Морле в сорок втором, – проговорил валлийский пикейщик, точа наконечник своей пики. – Перекалечили лошадей, посбивали с ног на славу. Заставили французских ублюдков покувыркаться задами через титьку. Прям слыхать было, как ихние косточки хрустят, аки зерно под жерновами. Дивный звук. Оттого, почитай, и не отбивались, когда мы кололи их, аки трепыхающихся свиней.

Сплюнув, валлиец снова пустил в дело оселок, а окружающие закивали в знак согласия.

– Да был я при Морле, и вы те ж самые ленивые валлийские гады, что были о ту пору. Вместо чем сидеть на заду, могли бы подмогнуть, – проворчал Уилл Лонгдон, берясь за очередную западню, срезая дерн и долбя землю своим длинным ножом.