Дэвид Гилман - Бог войны

– Не-не, не хотим мешать искусникам навроде тебя делать, чего они умеют лучше всего. А когда закончишь, можешь вырыть для нас, взаправдашних воинов, отхожую яму, – парировал пикейщик. Валлийцы рассмеялись, но лучники их юмора не оценили.

– Мы их роем в аккурат такой глубины, чтобы похоронить вас, ублюдочные болотные крысы, когда лошади втопчут вас в землю, потому как больше от вас ничего и не останется, – буркнул Джон Уэстон, харкнув мокротой, приземлившейся в опасной близости от ног валлийца.

Молниеносный взмах пики, и Уэстон обнаружил смертоносный конец древка в опасной близости от собственного горла.

– Будь поосторожней в бою. Недолго пасть от руки своих же, – негромко произнес валлиец голосом, полным угрозы. – Мы, болотные крысы , видали, как такое случалось.

Джон Уэстон и бровью не повел, оставшись на месте, где наконечник пики подрагивал у самой его шеи, пока остальные наблюдали за противостоянием.

– Тогда считай себя везунчиком, коли у тебя такой крепкий затылок, что бронебойной стрелой не прошибешь.

– Тут малый прав, Даффид, – вклинился один из остальных валлийцев. – Надо ж иметь в башке не только стрелу англичанина.

Помаватель пики убрал ее, и гул одобрения и смех валлийцев разрядили напряжение.

Лучники вернулись к шанцевым работам, но угрюмый валлиец все поглядывал одним глазком на Уэстона, и Блэкстоун сообразил, что этот взгляд может смениться чем-то посущественней, когда всех их захлестнет хаос ближнего боя. И вытер грязь с рук о куртку.

– Мой отец был стрелком. Он рассказывал, что научился натягивать свой боевой лук у валлийского лучника. Так что, когда французы попрут, мы их завалим, а вы добьете. По-моему, честная сделка, – сказал он, глядя на валлийца.

Этот миротворческий акт не пропал втуне, и воинственный пикейщик кивнул, но тут же впился взглядом в медальон, выскользнувший из-за пазухи Блэкстоуна, и перемирия как не бывало.

– Ты украл это? – спросил валлиец.

Взяв медальон, Томас убрал его за пазуху.

– Мне дал его валлийский лучник в Кане.

Услышав разговор, другие валлийцы с интересом поглядели на самого Блэкстоуна.

– Валлиец не отдал бы его. Уж не ублюдочному англичанину и христианину. Только не это, – сказал один из других. – Ты мог взять его только у мертвого.

Блэкстоун поглядел на них; его рота лучников прекратила саперные работы, встав у него за спиной в готовности вмешаться, если заварится беда.

– Он умирал. Я помог ему. Если кто-либо из вас знает валлийца по имени Гриффидд ап Мадок, он вам скажет. Если нет, мне плевать, что вы думаете.

– Гриффидд ап Мадок? Он за тебя поручится?

Воцарилось умиротворение. Пора постоять на своем.

– Повторяйте его имя достаточно часто и, может статься, запомните его. Спросите у него, – заявил Блэкстоун. – Мне надо делать дело.

Отвернувшись от насупленного валлийца, он поглядел на своих бойцов. Своих бойцов. Их верность уже испытана. Ричард выпрямился во весь рост, держа нож, понимая смысл воинственных взглядов. Уилл Лонгдон, Джон Уэстон, все остальные смотрели на валлийцев в упор.

– Берите луки. Здесь мы закончили, – бросил Блэкстоун.

– Что ведомо англичанину о языческом талисмане? – спросил пикейщик, и едва Блэкстоун обернулся, как наконечник пики уперся ему в грудь.

Он приподнял руку, предостерегая лучников, чтобы не вздумали предпринимать агрессивных действий. Если солдаты вступят в схватку по какому бы то ни было поводу, будь обида надуманной или реальной, положить этому конец сможет только чья-то смерть. А вскоре за тем кто-то еще будет болтаться на конце веревки.

Он воззрился на валлийца.

– Это Арианрод. Богиня Серебряного Колеса. Она защищает тебя в этой жизни, а потом переносит тебя к новой. Он дал мне это со своим благословением. А ты близок к тому, чтобы проверить, поможет ли она тебе.

Но не успел тот сделать что-нибудь или даже рта раскрыть, сквозь строй, расталкивая всех в стороны, ураганом пронесся еще кто-то, загороженный другими, и ударом кулака поверг валлийца наземь. Блэкстоун узнал седовласого воина, встреченного в сражении за Кан.

– Он невежественнее свинского говна, Томас Блэкстоун. Он вывалился из утробы своей свиноматери в канаву и с той поры никак из нее не выкарабкается. Это твои люди?

– Они самые, Гриффидд ап Мадок.

– Не удивлен, – сдвинул тот брови. – Они выглядят круче задницы хряка, вскормленного чертополохом.

Валлийцы захохотали, а за ними и лучники. Гриффидд облапил Томаса медвежьими объятьями, а потом двинул кулаком в плечо. Блэкстоун исхитрился не скривиться от боли.