Дэвид Гилман - Бог войны

Английские подкрепления и припасы, которые должны были прибыть из Англии и дожидаться их в Ле Кротуа, еще даже не покинули порт приписки. Разведывательный отряд обчистил город и окрестности. Армия хотя бы будет накормлена, но в битву ей придется идти только с имеющимся оружием и людьми. Гонец доставил вести от сэра Хью Гастингса и фламандской армии. Они продвигались на юг с северной границы Франции, но их попытки штурмовать французские укрепленные города провалились, и они ретировались во Фландрию. Соединиться обе армии не смогут; Эдуарду остается полагаться только на себя. Он двинулся маршем на восток через графство Понтьё, вступив в обширный дубовый и березовый лес Креси-ан-Понтьё, скрывшись из виду армии короля Филиппа, вместе с братом и племянником д’Аркура не догнавшей его на каких-то десять миль.

Скоро выбора не останется. Англичанам придется встать и дать бой.

– Томас! Ты нужен сэру Гилберту, – сказал Уилл Лонгдон, пробираясь между деревьями. На ночлег армия встала лагерем в лесу, вдоль хребта между Креси и деревенькой Вадикур. Предрассветный озноб закрадывался в мышцы истерзанных боями людей ноющей болью. Выбравшись из-под одеяла, Блэкстоун скукожился от сырого лесного воздуха, зевнул и потянулся, расправляя закоченевшие конечности. Ричард, как всегда, еще спал, подложив ладони под щеку, как дитя.

– Где?

– В сотне ярдов. Там. На опушке.

Блэкстоун кивнул.

– Харчи есть?

– Кусок баранины из той, что фуражиры Диспенсера раздобыли вчера.

– Не побудешь с Ричардом до моего возвращения? Дай ему чего-нибудь поесть. Мы малость поиздержались.

– Само собой. Вот. – Он протянул завернутый кусок мяса размером с ладонь. Откусив кусочек, Блэкстоун запил его глотком вина. Протер глаза и причесал волосы пятерней. Закинул лук за спину и затянул пояс. Щетина на лице зудела. Оба кивнули друг другу на прощание.

– Томас!

Блэкстоун повернулся уходить.

– Скажи да, – бросил ему вслед Лонгдон и, не вдаваясь в разъяснения, устроился в еще не остывшем одеяле друга.

Пробираясь по лесу мимо сотен скучившихся людей, через вонь прелого пота, мешающуюся с мускусным запахом лошадей, Блэкстоун сквозь деревья углядел конника. Тот переводил взгляд с дерева на дерево, проникая взором все глубже в лес. Король с придворными неспешно ехал через лес. Неужто король покидает свое войско? Быть может, он наконец-то решил объявить перемирие. Томас ощутил трепет паники: Бог ведает, что люди валятся с ног от усталости, зато дух у них на высоте. Они побили французов дважды, хоть и пребывали в меньшинстве. Если Эдуард объявит перемирие, они отправятся на родину; его ждет возвращение в деревню, к той жизни, что они вели вместе с братом. Воспоминание о доме не отставало от него, пока он спускался по склону. А захотел бы он вообще возвращаться домой, даже будь у него выбор? Отцовский боевой лук – наследство лучника – вливает силу в его руку всякий раз, стоит лишь натянуть его. Дух воина, поведал однажды отец, питается его подвигами и оружием, которое он лелеет. Но как быть с долгом в отношении Ричарда, который отец ему завещал? Отрок сражался с ним плечом к плечу, даже вынес сэра Гилберта в безопасное место. Пожалуй, Ричард все-таки даже лучший солдат. Можно ли будет остаться, если объявят перемирие? Позволят ли простолюдину снова свидеться с такой девушкой, как Христиана? Она незнатного происхождения, в отличие от семейства, которому служит. Если она когда-нибудь станет для него чем-то большим, нежели просто предметом вожделения, что станет с братом? Отец говорил ему и еще кое-что: от долга человека увольняет только смерть.

Он нашел сэра Гилберта с Элфредом. Конь рыцаря был уже оседлан.

– Ты спал как убитый, – сказал сэр Гилберт. – Видел во сне девушку, а?

– Я слишком устал, чтобы видеть сны, – ответил Блэкстоун.

– Усталость – жалованье солдата. Элфред сказал, ты славно сражался у реки.

– Как все, – отозвался Томас.

– Истинно, но в Пуасси ты послужил мне своей стрельбой. И у тебя острый взор, подмечающий, что к чему. Я всегда так и предполагал.

Блэкстоун не знал, что на это сказать.

– Я видел, как король и бароны едут прочь, сэр Гилберт. Мы выступаем?

Сэр Гилберт неуклюже вскарабкался в седло, едва сумев скрыть гримасу боли от ран.

– Мне что, доложить королю, что его лучник Томас Блэкстоун сим озабочен?

– Да просто подумал, сэр Гилберт.

– Вот так и делай, Томас, думай. Я так лорду Марлдону и сказал, но не знал, что у тебя довольно отваги, чтобы с этим совладать. Слишком много думать в солдатской жизни помеха. Я старался избегать этого, когда мог. Роджер Окли погиб на переправе.