Дэвид Гилман - Бог войны

Томас отдалился от громких голосов. Ему нужно было отвлечь мысли от девушки, теперь присоединившейся к семейству врага. Латники стояли на своих постах; повернувшись к нему спиной, брат глядел сквозь стрельницу во двор, где бдительно несли вахту подчиненные Элфреда. Блэкстоун чуть было не протянул руку, чтобы тронуть его за плечо. Осталась ли в его семье хоть какая-то любовь и привязанность? Отвернувшись, он выудил небольшой знак признательности Христианы. На квадратике ткани была вышита птичка – востроклювая, с черным глазками и синим хохолком. Она казалась чем-то знакомой, но Томас не мог сообразить, чем именно. Красота редко встречается ему на дорогах этой войны; он сохранит эту памятку. А сейчас ему остается только ждать сэра Готфрида.

Ее появление напугало его. Выскользнув из залы, Христиана бесшумно следовала за ним. Его рука невольно метнулась к ножу на поясе. Пробормотав извинение, он пятился, пока не уперся спиной в стену. Проклятие, он ведет себя как деревенский дурачок. Христиана улыбнулась. Голос ее был немногим громче шепота, чтобы ее слова не раскатились по каменным коридорам эхом.

– Хотелось бы мне попросить сэра Готфрида оставить вас здесь, но госпожа д’Аркур будет возражать, – сказала она.

– К чему вам просить об этом? – отозвался он, изо всех сил стараясь не возвышать голос. Слова застревали в горле, словно они были двумя влюбленными на тайном свидании.

– Ради нашей защиты, – сказала она, делая неуверенный шажок ему навстречу.

Блэкстоун ощутил аромат благовонных масел, исходящий от ее волос.

– И… – продолжала она, кладя ладонь на его руку, – ради вашей безопасности.

Томас беспокойно глянул мимо нее, всей душой уповая, что больше никому не вздумается побродить, покинув пост, и застать их.

– Я солдат. И должен печься о брате. Я не смог бы остаться, кабы даже ваша госпожа дозволила сие.

Христиана кивнула. Она и сама это знала.

– Увижу ли я вас снова, Томас Блэкстоун?

– А вы хотели бы? – спросил он, чувствуя обжигающий щеки румянец.

Она улыбнулась, согрев его своей нежностью.

– Да. Я обязана вам жизнью. И вы единственный, кому достало участия, чтобы спасти ее.

Голоса в большой зале снова возвысились. Христиана бросила тревожный взгляд через плечо.

– Надо идти. – Она схватила его за большую, загрубевшую от трудов руку, до сих пор сжимавшую вышитый лоскуток. – Думайте обо мне.

Они даже не притронулись друг к другу, не считая прикосновения ее ладони к его руке, и больше всего на свете ему хотелось прижать ее к груди. Но он этого не сделал. Слишком поздно. Она уже отступила прочь.

Где-то по коридорам шли люди. Она на миг замешкалась, прежде чем направиться в большую залу, а затем оглянулась на него через плечо.

– Я буду молиться о вашем благополучном возвращении, – и удалилась.

Раскатился голос Элфреда, распекавшего одного из подчиненных. Блэкстоун свернул в один из неохраняемых проходов, чтобы оказаться подальше от залы и ходящих караулом латников. Потребовалась пара минут, чтобы в голове у него прояснилось. Холод замка сочился в его руку, опиравшуюся о каменную стену. Использованный здесь бутовый камень был поглаже; каменщик проявил больше тщания, укладывая известковый раствор вровень с контурами камней. Блэкстоун провел ладонью по шкуре замка. Этот камень был получше. Его делал больше века назад человек, гордившийся трудами своих рук. Быть может, тесаный опорный камень явит взору его клеймо или инициалы. Томас проследил взглядом линию шва и заметил в его сухих изгибах выщербину. Кто-то наткнулся на стену. Чтобы прорезать поверхность, надо было облачиться в доспехи. Зарубка осталась на высоте плеча, и тусклая помарка была совсем свежей. Блэкстоун поглядел на пол. Цвет крови гранитные плиты скрыли, но замаскировать ее глянцевитый блеск не могли.

Сердце у Томаса загрохотало. Лук в этом проходе не натянешь. Закинув его за спину, он достал из ножен длинный нож лучника. И, медленно ступая, аккуратно опуская ступни на холодный пол, подкрался к поблескивающим на свету кровавым пятнам. Они вели в боковой покой. Вход в него загораживали тяжелые вышитые завесы, свисающие с шеста. Блэкстоун затаил дыхание, чутко ловя любой звук, выдающий непосредственную угрозу. Стоя у места, где завесы смыкались, он извлек стрелу и медленно ввел ее между гардинами. Отвел одну в сторону и тут же сделал полшага назад, стиснув рукоятку ножа в готовности отразить любое нападение.