Дэвид Гилман - Бог войны

И двинулся обратно через ряды, оделяя своих воинов, встречавших его ликованием, словами ободрения и благодарности.

– Еда и вино будут, – сказал сэр Готфрид, – но лучше перевооружись, Блэкстоун. К сумеркам Нуайель будет пылать.

На улицах города буйствовал хаос. Английские солдаты, еще переполненные жаждой крови после жестокой схватки на переправе, резали ушедших с плацдарма живыми, грабя и сжигая их дома. Король Эдуард рассчитывал, что припасы из Англии ждут его в Ле Кротуа, в нескольких милях вверх по побережью. А Нуайель стоял на пути его захватнического войска.

Сэр Гилберт вел отряд к городскому замку. Удушающий едкий дым полз над крышами, сочась в переулки и толкая горожан на бегство. Шедшие за сэром Гилбертом лучники и латники ограждали Христиану и сэра Готфрида от возможных последних отчаянных выпадов горожан или выживших рекрутов. Пламя их ненависти к англичанам раздувал ветер отчаяния оттого, что их король не сумел остановить захватчиков. Готфрид д’Аркур послал вперед герольда с вооруженным эскортом, дабы возгласить у замка о его личности, а затем отдать сэру Гилберту приказ оградить город от дальнейшего разрушения, взяв его под свою защиту.

Как только ручательство д’Аркура обеспечить безопасность донесли до графини, слуги неохотно распахнули ворота замка. Сэр Готфрид и его люди спешились в замковом дворе, и массивные створки за ними захлопнулись. Блэкстоун поглядел на высокие стены и парапеты. Если это западня, маршалу английской армии и роте лучников с десятком латников придется потрудиться, прорываясь на волю. А почему бы и нет? Готфрид – предатель, и женщины, ожидавшие его в цитадели, вполне могут быть готовы свершить отмщение. Блэкстоун взял себя в руки, сосредоточив мысли на подготовке к худшему. Передав свои поводья Ричарду, он ждал, держась поближе к Христиане в уповании, что ему могут велеть помочь ей спешиться.

– Передайте ее, – приказал д’Аркур.

Не успел Томас протянуть руку, чтобы помочь ей спуститься, как Христиана спешилась без посторонней помощи. Блэкстоуна она едва удостоила взглядом, но сунула в складку его куртки лоскут вышитого полотна, а затем быстро повернулась, чтобы последовать за сэром Готфридом к четырехэтажной башне. Хромой взбирался по ступеням большой залы без малейшей натуги. Томас последовал за троицей позади Христианы, не оглянувшейся на него ни разу. Неопределенность терзала его душу. Ее теплоту и чувства будто волной смыло. Неужто теперь она превратилась в даму, доставленную в добром здравии и благополучии, нимало не заботящуюся о чувствах простого лучника? Не был ли полотняный лоскут лишь знаком благодарности?

– Натяните тетивы, – приказал Элфред лучникам. И знаками указал на четверых. – Двое здесь, двое у тех окон.

Лучники заняли позиции. Блэкстоун понял, что природное чутье подсказывает Элфреду то же, что и ему самому. Не слишком ли охотно распахнули ворота? Готфрид д’Аркур – боец несгибаемый, способный вогнать в землю человека вдвое моложе себя, но врожденное высокомерие способно ослепить и самого дальновидного человека.

– Томас, возьми брата. Прикрой сэра Готфрида и его людей внутри.

Остальных Элфред послал на стены. Это сущая медвежья яма, и нужно, чтобы лучники заняли выгодные для стрельбы позиции.

– Том, Генри, обыщите эти конюшни. Мэтью, на верх лестницы!

Блэкстоун поглядел на лучников, направляясь следом за д’Аркуром, латники которого отступили, встав на часах у дверей и входов в коридоры.

Том Брок и Мэтью Хамптон – бывалые вояки, люди Уорика, как и Уилл Лонгдон.

– Найди бойницу, Томас, нам потребуется прикрытие оттуда, – сказал Мэтью, занимая позицию. – И не отставай от остальных. В этих извилистых коридорах легко заблудиться. Коли заблудишься, держи нож наготове.

Кивнув, Томас ступил в сумрак и стылый воздух замка. Процессия двигалась поспешно, и скрежет брони о каменные стены тесных коридоров издали возвещал о приближении д’Аркура. Один из воинов ругнулся, когда его железный налокотник зацепился о торчащий выступ скверно обтесанного камня. Если бы кладку подобным образом делал Блэкстоун, мастер-каменщик отлупил бы его. Теперь воспоминания о былой жизни, покинутой считаные недели назад, казались совсем далекими. Как и времена совместного житья с Ричардом, когда тот, несмотря на свою ущербность, мог радоваться и смеяться. Все это убито и унесено прочь, как трупы, брошенные в реку в Кане.