Дэвид Гилман - Бог войны

Запрыгнув на коня позади нее, Блэкстоун дал коню шенкеля. Они неслись через лесок, пригибаясь от хлещущих по лицу ветвей к самой шее усердного животного. Шум погони преследовал их по пятам. А потом они выскочили с опушки, и лошадь на крупе съехала по тридцатифутовом откосу к воде.

– Держись! – крикнул он. Если любой из них упадет, обоим не миновать гибели от мечей кавалеристов и копыт их коней.

Конь ринулся в воду, нащупывая твердое каменистое дно брода. Богемцы тоже выскочили на берег и, будучи искусными всадниками, более бережно заставили коней спуститься по склону, выигрывая драгоценные ярды в погоне за пошатывающимся конем, несущим двоих вместо одного. Блэкстоун пустил лук в ход вместо кнута, понукая коня вперед, гоня на глубину, в полный прилив достаточную, чтобы прошел торговый корабль. Течение навалилось на них. Томас закинул лук за спину.

– Хватайся за гриву, – велел он, спуская Христиану в воду. Конь фыркнул, выкатив глаза, и в панике лягнулся, удаляясь от преследователей. Обернувшись, Блэкстоун увидел, что всадники замешкались. Стоит им упасть в приливную стремнину, и тяжесть доспехов вернее верного утянет их на дно.

Они были уже на полпути, и теперь им грозила опасность быть унесенными в море или, споткнувшись, скрыться под волнами. Вода, подстегиваемая крепнущим ветром, уже перехлестывала через седло. Блэкстоун закашлялся, поперхнувшись морской водой. Тяготы долгого дня наконец начали подтачивать его силы. На северном берегу английская армия развернулась, заняв оборонительные позиции. Уже видны были знамена короля и принца, трепещущие вымпелы рыцарей и темные ряды пикейщиков. «Иисусе благий, помоги», – шепнул он себе под нос. Пальцы, впившиеся в гриву коня, начали разжиматься, глаза саднило от морской воды.

– Томас! Нет! – вскрикнула Христиана, ощутив, что он соскальзывает. Повернулась и вцепилась в его рукав. В голове воцарился кавардак, обрывки мыслей скакали, споря между сбой. Отцовский боевой лук. Вот что его тревожило. Тетива в соленой воде. Ерундовая мысль, крепко засевшая у него в сознании. Ему мерещились голоса. Он видел, как рот Христианы открывается, произнося его имя, но не услышал ничего. А потом в голове у него прояснилось и он услышал другие голоса, ставшие громче – не один крик, а скорее переливчатые раскаты, – это люди на берегу подбадривали его:

– Плыви, малый, плыви!

– Ну-ка, малец!

– Блэкстоун, Блэкстоун!

– Давай, мужик! Давай!

Они уже миновали середину реки; еще триста или четыреста ярдов, и они в безопасности. Вывернув голову назад, Блэкстоун увидел, что один из конников рискнул бросить вызов стремительному приливу. Его конь – могучий дестриэ – еще достаточно возвышался над водой, чтобы продолжать преследование. Кавалерист держал меч наготове. Еще пятьдесят ярдов, и он их настигнет.

Томаса охватил страх. Он подобрался к Христиане сбоку. Она слабела, ускользая от него. Вцепившись в конскую гриву одной рукой, другой он поддерживал девушку. Конь и лучник голова к голове сосредоточились на береговой черте. Блэкстоун подгонял коня вперед, а Христиана уже сдалась перед холодом и страхом, выпившими из ее тела всю волю и энергию.

Теперь богемский конник отставал не более чем на тридцать ярдов, но все еще вне убойной дальности лучников на берегу. Берег будто и не приблизился вовсе. Блэкстоун слышал, как кавалерист кричит – очевидно, свой боевой клич. Увидел извивы течения в считаных ярдах впереди, закружившегося, как свернувшаяся змея, гоняя более грязную воду по кругу. Если удастся попасть в этот поток, можно будет выиграть еще ярдов тридцать.

– Отпусти коня, – приказал он.

Христиана взглянула на него с сомнением: конь был их силой, их спасением, но Томас, оттолкнувшись, увлек ее прочь от усердно пробивающегося животного. Ее развернуло, и теперь и Христиана увидела приближающегося конника – настолько близко, что уже видно было выражение лица под шлемом без забрала. Он кровожадно рычал, приближаясь, чтобы прикончить их. Не больше десятка ярдов, и его меч обрушится на них. Совершив грандиозное усилие, Блэкстоун отвел руку назад, гребком посылая себя и девушку вперед. Брошенный конь оказался на пути ринувшегося в атаку богемца, задержав его на драгоценные секунды. А затем внезапный рывок стремнины унес их из-под самого носа преследователя.

Конник все еще был вне досягаемости для обстрела английских лучников, но всего лишь ярдов на двадцать, не более. Поднимая Христиану повыше, чтобы взвалить ее тело поперек плеч, Блэкстоун увидел, как черные стержни рушатся с небес в воду между ним и отважным конником. Более сурового предупреждения, что если он продолжит преследование, то непременно попадет под следующий залп, который его и прикончит, и не вообразишь.