Дэвид Гилман - Бог войны

Блэкстоун боялся, но не выказывал этого.

Кем из сыновей отец гордился бы больше?

Рев, подобный боевому кличу, прервал грезы Блэкстоуна. Люди повскакивали на ноги. На гребне над ними развернулось королевское знамя – львы Англии и лилии Франции, рея на влажном ветру, а рядом с ним выписанный алым дракон боевого штандарта.

– Дракон! Дракон! – взревели бойцы.

Ликующие возгласы мало-помалу стихли, когда король выехал на иноходце, потому что его могучий боевой конь уже стоял на привязи вместе с тысячами остальных. Маршалы Уорик и д’Аркур с констеблем армии, закаленным в боях Нортгемптоном, поехали среди рядов. Король, с непокрытой головой, еще без доспехов, в зеленом с золотом пурпуэне – толстой стеганой нательной рубахе, предназначенной, чтобы доспехи сидели ловчее. Проезжая мимо строя, он указывал белым жезлом на тех, кого узнал. А потом останавливался и заговаривал с ними, в каждом из трех подразделений. Блэкстоун и его соседи еще не слышали слов короля, но его продвижение отмечали смех и ликование. Ко времени, когда король натянул поводья перед латниками и лучниками, среди которых стоял и Блэкстоун, трепет предвкушения такой близости к монарху пробегал по ним, как дрожь по спине лошади.

– Довольно ли мы отдохнули от прогулки по Нормандии, ребятушки?

– Довольно!

– Истинно! – послышались нестройные крики.

– С уроком-другим плавания, сир! – выкрикнул кто-то. Король улыбнулся, и люди рассмеялись.

– Тогда мы полагаем, пора сразиться с сим королем, притязающим на сии земли, считающим, что, побив нас нынче, он водворится в нашем королевстве и дозволит своим людишкам познакомиться с теми, кого мы зовем своими близкими.

Дружный рев негодования заставил короля вновь улыбнуться, но тут же его лоб нахмурился и голос утратил веселость.

– Мы призываем всех вас не сдавать позиции, не уступать, не нарушать строй, ибо мы должны превзойти сего короля, моего кузена. Мы знаем его и его армию. Отваги им не занимать; они славятся своей свирепостью и изольют ярость furor franciscus [16] Французская ярость ( лат .), тактика стремительного и безоглядного нападения. на всех нас. Но в этой сече им не победить. Они не могут, клянусь вам. Прольется и английская, и валлийская кровь, это обещание мы можем дать и сдержать, но сражение уже выиграно, сие обещание мы даем пред очами Господа. Наш собственный сын будет стоять вместе с вами, мы будем живы или сложим голову обок вас. Не будет выкупа за пленение благородного рыцаря или владыки, и не будет ограбления мертвых. Сие день нашей славы. Повесть об их уничтожении будет жить в веках. Они не ведают, какой яростью обладаем мы. Примите мои слова близко к сердцу. Мы не берем пленных. Мы не проявляем милосердия. Убейте их. Убейте их всех! – повелел он.

Эхо кровожадного рева раскатилось среди холмов.

Ричард Блэкстоун не отрывал взор от своего короля. В безмолвном мире, где он обитал, были вещи, которые он понимал с самого детства. Запах ветра и перемены погоды тешили его чувства так же, как цвета полей и небес. Этот человек, избранный Богом, взирал на него, и воздух дрожал от гула, пока окружающие, щеря зубы, исторгали рев в небеса. Они – ангелы земные, убивающие всякого, кто сулит угрозу. Брат не смотрел в его сторону, и чувство, некогда теплившееся в груди, покинуло его. Сражаться легко. Для этого нужны сила и способность убивать бесстрастно. Он наделен и тем и другим. Бытие в каземате его мира направило чувства в иное русло. Девушка на родине некогда давала ему свое тепло, и он пытался поведать ей о том своими неуклюжими жестами и невнятными звуками. Она улыбалась, гладила его по голове, а потом бралась за его мужественность и вводила в себя. От ее мягкой влаги у него слезы наворачивались на глаза. Не было ничего на свете нежнее ритмичных движений этой девушки, клавшей ладони на его исковерканное лицо и опускавшей его губы на свои перси. Когда она улыбалась, закрыв глаза, он следовал за ней в ту же тьму, пытаясь разделить с ней это мгновение. Он не хотел ее убивать. Это деяние он похоронил внутри себя. И когда брат вызнал его секрет, в него будто нож вонзили. И теперь брата ничем не вернуть.

Длинноволосые люди с копьями, некоторые с намалеванными на лицах странными знаками, избегали встречаться с ним глазами. Люди, натягивающие боевые луки точь-в-точь как учил отец, стали теперь ближе родного брата. Они будут отплясывать джигу, а некоторые попадают от выпивки, но они простые дикари, убивающие, чтобы остаться в живых. Ни малейшего сожаления из-за убиения других, чтобы твое собственное дыхание не булькало из груди через пробоину от копья.