Дэвид Гилман - Бог войны

Де Фосса сделал ложный выпад, и клинок чуть не рассек кривую руку Блэкстоуна. Аристократы охнули. Де Фосса его достал! На миг перевес оказался на стороне нормандца, и решительный выпад вот-вот воздаст отмщение за каждого погибшего друга и унижение французов под Креси. Перехватив клинок гардой меча, Томас повернул его. Этого было довольно, чтобы отвести удар, но уловка придала де Фосса уверенности, и он вложил в атаку на англичанина всю свою мощь.

Пока де Фосса двигался бочком, выискивая прореху, Блэкстоун позволил себе на миг поверх плеча де Фосса поглядеть прямо в глаза д’Аркура. Беспощадное послание во взгляде графа было недвусмысленным: кончай это.

Томас выплюнул слизь изо рта, чувствуя, как звенья кольчуги сквозь рубаху впиваются в кожу, потому что вздувающиеся мышцы набирают мощь, которую до сей поры он пускал в ход, лишь когда требовалось остановить или перенаправить выпад. Теперь же они вступят в схватку, как резерв из засады.

Дракон вздыбился, когтя его грудь. Резня под Креси, кошмар, никогда не покидавший его, замаячила в отблесках света факелов. В его сознании тела громоздились, лошади кричали, и одинокий рыцарь сразил его брата. Рты зияли, захлебываясь кровью. Павший рыцарь укрылся знаменем принца, умолкнув, отчаянные крики призывали держать строй! Держать! Но Блэкстоун устремился вперед, клином врезаясь в гущу врага, как мясницкий нож сквозь тушу, оскальзываясь на человеческих кишках и пролитой крови. Исковерканные тела, разодранные и растоптанные, крики и вопли, проклятия и предсмертные вздохи.

Он попирал гордыню де Фосса беспощадным и расчетливым актом мощи и неповиновения.

А потом услыхал кряхтение, учуял пот; набросившись на него, толкнув спиной на факельщиков, увидел, как упавший светоч шипит на земле, когда схватил противника за пояс и опрокинул в грязь.

Окровавленное лицо противника уставилось на него. Ужас перед неизбежной кончиной.

– Пощады! ПОЩАДЫ! – раздались нестройные крики.

– Томас! – голос д’Аркура. – Довольно!

В него вцепились руки.

– Опусти клинок, Томас. Дело сделано. – Д’Аркур встал над поверженным перед горящим взором Блэкстоуна, защищая де Фосса. Потом потише: – Ты победил.

Д’Аркур кивнул остальным, и те разжали руки.

Все беспокойно зашаркали в стороны. Томас был готов добить поверженного. Хоть его и ранили, все понимали, что двигало им нечто иное.

– Христос всемилостивый, – пробормотал де Фосса, сплевывая кровь. – Иисусе…

Д’Аркур помог побежденному подняться на ноги. В душе того не осталось ни капли злости. Даже унижение не смело поднять свою злобную голову от столь сокрушительного поражения. Де Фосса, будто оглушенный таким исходом, принял свой упавший меч из рук одного из зрителей и благодарно кивнул д’Аркуру.

Жан д’Аркур неспешно повел избитого, изнуренного товарища прочь. Нормандские владыки поглядели на Блэкстоуна. Они знали толк в поединках, знали, как охваченные ужасом люди выдирали друг другу глаза или проламывали черепа шлемами. А еще они знали, что лицезрели нынче ночью бойца, одаренного могуществом, даруемым очень немногим. Ниспосланы эти силы небесами или подарены дьяволом, они сказать не могли. Но были устрашены.

Они молча потянулись прочь. Никто не раскрыл рта, никто не подошел к Блэкстоуну. Его десница взмокла от пота, и кожаный змеиный узел впился в запястье. Стащив свой шлем без забрала, он выронил его в грязь и подставил лицо дождю. Тени заколыхались – это солдаты, перешептываясь, возвращались в свои казармы. Выступить вперед осмелился только паж. Остановившись, Гийом Бурден поднял шлем Блэкстоуна.

– Я почищу его для вас, господин.

Поглядев на отрока, Томас кивнул. И зашагал к внутреннему двору. «Пощады!» – крикнул тот же голос снова.

Блэкстоун знал, что пощады не будет.

Во всяком случае, от зверя, когтящего его изнутри.

«Помнит ли он бой?» – поинтересовался у него д’Аркур. Да, каждый выпад и контрудар. И он намеренно позволил де Фосса броситься на него? Да. Он понимал, что тот устанет и испытает более сильный страх, когда на него обрушится атака, понимая, что обречен. Блэкстоун осознавал каждую мысль, видел каждое воспоминание и чувствовал все.

Д’Аркур собрал остальных в большой зале, не призвав Томаса. Они обещали все деньги и людей, каких могли выкроить после потерь под Креси. Сошлись на том, что у Блэкстоуна за спиной будет тридцать человек, из них дюжина от д’Аркура с Мёлоном в качестве их капитана. И ни один из присутствующих и словом не обмолвится о причастности к англичанину. Связь не будет прерывать только он, д’Аркур. Назавтра аристократы разъехались по домам, прислав солдат из своих имений, чтобы д’Аркур избавил их от одежд. Всем им владыки приказали следовать за Томасом.