Дэвид Гилман - Бог войны

Он сидел, глядя в огонь, позволяя пламени соблазнять себя. Он может предложить свой меч Эдуарду и остаться бедным рыцарем во Франции с женой и ребенком или послужить своему королю иным манером, удерживая землю от его имени – стать самому себе хозяином.

– Сэр Готфрид заблуждался. Кто вам нужен, так это своенравный англичанин, – проронил тихонько.

Аристократы собрались тем же вечером. Де Витри был угрюм, Ги де Рюймон насторожен, а самые старшие из них – де Гранвиль и де Менмар, более других уповавшие, что их нацию возглавит сильный король, – непрерывно призывали пререкающихся уладить свои разногласия, поддержать предложенное д’Аркуром предприятие и ждать исхода. Если сей юный англичанин погибнет, это их долгосрочным планам не повредит; если же преуспеет, это станет первым камнем, заложенным в мост, который приведет их к успеху. Этот план не даст непосредственной выгоды; им надо думать о будущем. Король Филипп может править годами. Анри Ливе считал, что подагра доконает короля менее чем за год, Жак Бриенн располагал достоверными сведениями от родственника при дворе, что король страдает апоплексией, а еще один барон полагал, что трон узурпирует королевский сын Иоанн.

Пока перепалки перекатывались туда-сюда, Жан д’Аркур и Блэкстоун молча ждали. Наконец де Гранвиль поднял ладонь, чтобы заставить всех замолчать.

– Сей план пришел чересчур рано для нас. Мы не можем ожидать поддержки короля Эдуарда, так как же нам остаться в тени, позволив неопытному латнику выступить походом и начать штурм, кажущийся обреченным на провал еще до начала?

– Ему нужны люди, и единственный способ их залучить – заплатить им, – сказал Анри Ливе.

– А они возьмут что хотят, а потом дезертируют, потому что уж таков сброд, который пойдет на подобное предприятие, – возразил де Витри.

Они разом обернулись поглядеть на Томаса, и он уповал, что его упомянутым сбродом уже не считают.

– Господа, – заявил он, – порой отсутствие опыта выступает преимуществом. Умение видеть вещи в ином свете может принести успех. Мне потребуются люди, но те, кто будет служить мне от вашего имени.

– Мы не можем спрятать свои одеяния и выступить под мошеннической личиной, – не согласился Ги де Рюймон. – Ни один человек чести не свершит подобного. Подобный обман навлечет позор, как только ухищрение будет раскрыто.

Блэкстоун лихорадочно размышлял, подыскивая ответ, способный удовлетворить их честь, но притом оградить от обвинений.

– У всех у вас есть люди, служившие и сражавшиеся вместе с вами. Коли вы разрешите их от долга перед вами, то они смогут сражаться, как вольные люди. На них не будет отличительных цветов, а сражаться они будут под началом командира, избранного вами. А дабы заручиться их верностью, вы будете платить им, как прежде.

В комнате воцарилось молчание. План простой, но все же гарантирующий им анонимность.

– Томас прав, – подал голос д’Аркур. – Мы не раз поддерживали короля средствами, а в обмен получали лишь поражения и рост налогов. Я бы сказал, терять нам нечего. Я переговорю со своими солдатами и предложу им освобождение. Они будут по-прежнему верны мне, а Томас Блэкстоун со временем соберет вокруг себя тех, кто будет верен ему одному.

Каждый задумался над предложением. Наконец молчание нарушил Уильям де Фосса:

– У меня нет земель, а мое состояние отнял король. Так что я беднейший из нас всех, однако же у меня еще довольно богатств, чтобы поддержать авантюру, а если град падет, я возьму свою долю его достояния и удерживаемых им земель. Томас может выступить под моим началом. Я возьму десятерых из ныне сопутствующих мне. Я не боюсь, что наемники нашего короля узрят мои цвета.

– Нет, Уильям, – сдержал д’Аркур в узде его нетерпение. – Это перечеркнет цель показать, что во главе отряда выступает англичанин. Он будет удерживать захваченные грады для своего короля. Во всех отношениях он не наш человек. Неужели не очевидно? Он сражается и захватывает территорию для короля Эдуарда. Если только ты не принесешь фуа Эдуарду и открыто выступишь против Филиппа.

– Тогда я закрою свой щит, ибо разве кто в здравом уме последует за Томасом Блэкстоуном? Задайтесь этим вопросом!

Томас понимал, что де Фосса по сю пору ярится из-за мнимого оскорбления на пиру. Он рвется в драку, а если такое случится и Блэкстоун побьет его, он может с горя и унижения пойти против всех и выдать их план французскому королю. Если же, напротив, проиграет Томас, то остальные усомнятся в его дарованиях, что может заставить их воздержаться от его поддержки. И куда же это заведет Блэкстоуна? Но как же ему добиться хоть чего-то, когда враждебность нормандского владыки язвит его, как сыпь спину шлюхи?