Дэвид Гилман - Бог войны

– Я не могла принудить тебя остаться. Кроме того, у меня не было месячных лишь раз.

Он присел рядом, не в силах постичь, что семя поселилось в ней. После неловкого молчания, показавшегося бесконечно долгим, она вложила руку в его ладонь.

– Ты должен следовать собственным инстинктам, Томас. Нет нужды, чтобы ты остался из-за этого. Бланш украдкой примет дитя, а я буду его кормилицей и нянькой. Позор можно скрыть, как растущий живот под свободными одеяниями. Твое дитя будет в безопасности, а ты сможешь вернуться повидать его, когда пожелаешь. Вовсе незачем, чтобы кто-либо проведал. Пожалуй, так будет лучше для нас всех, включая и чадо.

Он минутку помолчал, прежде чем ответить, подыскивая правильные слова, способные передать его чувства:

– Когда ты отказалась отправиться со мной в Англию и сказала, как сильно ненавидишь англичан, я думал, даже наши чувства не могут перекинуть мост через подобную пропасть. Отец твоего дитяти – англичанин, и ничто на свете не может этого переменить. И мой сын будет знать о своем отце, и мой сын будет знать о своей семье, потому что это будет даром, который поддержит его в сей жизни.

– Это может быть и не мальчик, – возразила Христиана.

– Будет, – поведал он. – И я не позволю ни одному мужчине занять мое место. И никто не заберет наше дитя. Я не ведаю, как мы будем жить, но мы сделаем это здесь, во Франции, дабы ты была в безопасности и окружена теми, кто любит тебя.

Она склонила голову, крепко сжимая его руки. Из глаз у нее хлынули слезы, и плечи затряслись. Блэкстоун привлек ее к себе.

– Я тащил тебя через ту реку не затем, чтобы ты уплыла от меня сейчас. И мы не позволим нашему ребенку прийти в этот мир незаконнорожденным. Ступай повидайся с графиней и спроси, здесь ли еще священник.

Засмеявшись, она утерла слезы со щек и ткнулась лицом в его плечо.

– О, Томас, я так боялась тебя потерять.

Он прижал ее теплое тело к себе покрепче. Сколько еще извилин и поворотов поджидает его на пути, неведомо. Но если он и сгубил ее отца по неведению, то теперь заронил семя, зачавшее ее дитя.

Он и эта женщина связаны вместе столь же неразрывно, как его меч привязан своим змеиным узлом к его деснице.

Жан д’Аркур первым вступил в библиотеку, указав Блэкстоуну на стол на козлах, где были выложены в рядок свитки пергамента.

– Найди там самый захватанный пергамент. Тот, которым пользовались больше всего, – велел д’Аркур, наполняя два бокала вином.

Блэкстоун принялся перебирать свитки и заметил один с винным пятном. Он уже видел его прежде.

– Он самый, – сказал д’Аркур, вручая Томасу бокал. А затем свободной рукой смахнул остальные документы на пол. – Разверни его. – Он опустил пресс-папье на развернутый пергамент. – Ты уже видел его прежде, когда проводил здесь вечера?

Блэкстоун поглядел на карту. Она была испещрена крестиками в кружочках – тот же самый схематичный чертеж, который он уже видел, по-прежнему совершенно невразумительный.

– Да, я его видел.

– Тогда ты должен знать, что пред тобой – карта разделенной Франции, – растолковал д’Аркур, постукивая пальцем по значкам. – Вот герцогство Нормандское, вот Бургундия, Аквитания, а каждый красный крестик обозначает город-крепость или замок, удерживаемый верными сторонниками французского короля. Отмеченные кружком с крестом удерживают именем Эдуарда, а эти… – его палец указал на усеивающие карту черные точки, – очаги скверны удерживают независимые командиры.

– Наемники? – уточнил Блэкстоун.

– Каковые частенько меняют стороны. Они устрашают округу и выжимают ее досуха; некоторые из них заточают себя среди стен, не осмеливаясь высунуть носа на случай, если местное население восстанет против них. Они жертвы собственной алчности и, разорив град, покидают его.

Томас изучал карту.

– А это северное побережье, вот эта граница?

– Это Бретань. Там конфликт тлеет веками. Заповедник мятежа.

Блэкстоун взглядом следил за пальцем д’Аркура, следующим по карте.

– Многие из этих городов удерживает мой король, они французские. Бретань решительно поддерживает его.

– А дальше к югу идет Гасконь, и ты видишь, что здесь у твоего короля тоже много выгодно расположенных городов, – добавил д’Аркур, ожидая, пока Томас изучит значки, и гадая, понимает ли тот хоть отчасти стратегическое значение того, что ему только что вкратце изложено.

– Это Руан. А мы вот здесь, – сказал Блэкстоун и повел пальцем на юго-восток. – Париж. Ваш король запрятался, как спеленутый младенец. Там он в безопасности.