Дэвид Гилман - Бог войны

– Ты всегда должен быть сильнейшим из нас двоих? Неужели я не могу править хоть пару мгновений? – Она намеренно позволила глазам наполниться слезами, не отводя взгляда от него.

– Нет, Бланш, потому что тогда ты отведаешь вкус власти, а это игра, потому что ты никогда не плачешь. Ты не больше думаешь об Эдуарде и короле, чем я об отстройке хижин в деревне.

Игривость пошла на убыль. Муж ждал ее признания. Положил ее на спину, раскинув ее руки, чтобы груди выпятились и он мог, наклонившись дразнить их легчайшими прикосновениями губ. И вдруг вскинул голову.

– Иисусе благий! Эти твои слезы. Ты, часом, не беременна?

– И чья же в том вина, если и да? – осторожно ответила она.

– Твоя! Бланш, мои раны едва зажили, и мне надо распутать гадючье кодло нормандских владык, а ты думаешь, я должен обрадоваться такой новости? В другой день – быть может, но сейчас? – Он пригляделся к ней. – Ты? Скажи мне правду.

– Мне целых двадцать шесть лет, я становлюсь старой каргой, годы моей плодовитости на исходе.

– Бланш! – сурово отрубил он.

– Могла бы, кабы ты подсобил. – И она снова потянулась к нему.

Откатившись от нее, он направился к уборной; нужник находился в дальнем конце их комнаты за шторой, с деревянным сиденьем и подушкой, затыкающей дыру в нем.

– Мне надо отлить, и тогда мой мозг заработает, потому что если ты чего-то добиваешься, Бланш, ты манипулируешь своим мужем. Нынче Рождество, и мы принимаем друзей и союзников, и все же ты, я же вижу, чего-то добиваешься. – Он выдернул подушку и вздохнул, когда эхо струи зазвучало в каменном стоке.

Бланш понимала, что здесь, как и в сражении, исход может решить правильно подгаданный момент, а когда мужчина мочится, это дает его противнику преимущество.

– Я должна знать, что ты наметил для Томаса.

– Для Томаса? Зачем? Это сложно, – отмахнулся он.

– Ага. Я так и предполагала. Неважно. Я хочу знать.

– А тебя это касается? – ответил он, не оборачиваясь и наслаждаясь освобождением от излишков жидкости после вчерашнего пьянства в попытке заглушить угрызения совести из-за предательства.

– Это больше касается тебя. Он ведь тебе нужен, не так ли? Это очевидно. А после случившегося ты его лишишься. – Она выдержала паузу, подбираясь к моменту, когда сможет пустить в ход оружие своего знания. – Он просил Христиану уехать с ним в Англию.

– Она согласилась? – насторожился он.

– Нет.

Д’Аркур понимал, что придет день, когда Томас Блэкстоун захочет вернуться на родину, и планировал сделать предложение настолько соблазнительное, чтобы тот остался.

– Если уж девушка не может его удержать, то я тем паче, – обреченно проронил он.

Бланш выждала еще минутку, прежде чем поведать ему о своих подозрениях, и увидела, как он в шоке дернул головой, оборачиваясь и невольно орошая сиденье.

– Томас, ты не должен питать зла к моему попечителю, – шептала Христиана Блэкстоуну, прижавшись головой к толстой двери. – Он спас твою жизнь единственным доступным ему способом.

– Тебя послали уговорить меня? – Он буквально задыхался от гнева.

– Нет-нет, вовсе нет. Я пришла, потому что благодарна им за твое спасение. Один из прибывших был человек, обещавший сделать мне худо. По-моему, всеблагий Иисус благословил нас, ибо он даже не догадывался, что я здесь.

Упоминание о грозившей ей опасности умерило его гнев. Блэкстоун знал причину, по которой ее послали под протекцию д’Аркура и его фамилии. Раз человек, когда-то грозивший ей, оказался у ворот ее убежища, то это может дать Томасу еще шанс уговорить ее вернуться в Англию вместе с ним. Судьба снова подарила ему возможность.

– Ты одна? – уже потише спросил он.

– Да.

– Ты испугалась?

– Поначалу. Но затем граф выдал твоего англичанина, и они уехали. Но это дало мне понять, как враг на тебя вышел.

– Это было как шквал, Христиана. Надо просто переждать.

– Но он может вернуться.

– Тогда я его убью. Но будь ты в Англии, ему бы нипочем до тебя не добраться.

В конце коридора хлопнула дверь, и послышалось эхо шагов по каменному полу.

– Томас, кто-то идет. Я должна идти.

– Поехали со мной! – отчаянно прошептал он. – Теперь я здесь не останусь. Решай, Христиана. Я пригляжу за тобой.

– Нет. Не могу. Не принуждай меня, Томас. Не бросай меня, заклинаю, – торопливо проговорила она, поставленная перед дьявольским выбором.

Блэкстоуну пришлось рискнуть всем.

– Я ухожу, Христиана. Здесь я не останусь. Ты должна отправиться со мной.