Дэвид Гилман - Бог войны

Блэкстоун смерил взглядом солдат, отправляющихся вместе с ним. Д’Аркур избрал самых крупных и сильных из своего скудного гарнизона, понимая, что, буде Томас вздумает ослушаться приказаний их господина, чтобы обуздать его, потребуются четверо. Все четверо были облачены в цвета д’Аркура и на несколько лет старше Блэкстоуна.

– Мёлон, – сказал граф, указав на одного из воинов, – командир твоего эскорта. Он добрый боец; слушай, что он тебе говорит. Поедешь не далее недельного перехода. Мое влияние простирается только дотуда, и есть города, удерживаемые королевскими людьми и наемниками, а наемные ублюдки возьмут твою шкуру в качестве трофея, ежели прознают, что ты англичанин, а после продадут ее королю. Резня – их ремесло. Не отклоняйся от основных трактов через леса, а ежели увидишь вооруженных людей, не стой у них на пути. И держи рот на замке, твой акцент выдает, что ты не из этих краев.

– Я изумлен, что вы вообще отпускаете меня, – поведал ему Блэкстоун.

– Кабы не отпустил, ты сам рано или поздно нашел бы собственный путь, да ты, пожалуй, и так его уже изыскал, – заметил д’Аркур. – Ты проводил вечера в моей библиотеке. Полагаю, к сему моменту тебе известен каждый коридор и дверной проем.

Томас и не подозревал, что за его передвижениями в часы тьмы следят настолько пристально.

– Я каменщик, мне нравятся чертежи зданий, и они достались вам от отца, – в качестве оправдания произнес Блэкстоун.

– Пойми ты раз и навсегда, Томас: я дал дядюшке слово, что ты будешь под моей протекцией, а он дал слово вашему королю, и не смей об этом забывать. Сие долг чести.

– Но вы не просили моего слова, что я не попытаюсь бежать. Считаете, что я не заслуживаю чести?

Поглядев на него, д’Аркур улыбнулся.

– Мне незачем тебя просить. Ты вернешься, – проговорил он, давая знак открыть ворота.

– Сие вам неведомо.

– Нет, ведомо. Христиана здесь.

Д’Аркур повернул обратно к дому, и собаки преданно затрусили за ним. Блэкстоун свободен, как и желал, но нормандский барон прав: узы, удерживающие его здесь, остались в стенах замка.

Раненая нога Блэкстоуна запротестовала, когда он наддал пятками, направляя коня по узкому деревянному мостику, с таким же гулким цокотом, как сэр Гилберт Киллбер во время атаки всего несколько месяцев назад; казалось, это было в иной жизни. Теперь юный лучник сам выехал как рыцарь, с четырьмя воинами эскорта и Волчьим мечом на боку.

Блэкстоун не возражал против безмолвия эскорта, пока они ехали по знакомым дорогам, понемногу иссякавшим до троп, проложенных крестьянами к своим деревням. Угрюмые стражи держались в двух десятках шагов позади него, но время от времени он слышал, как они недовольно ворчат из-за поручения. Каждый вечер, когда они разбивали бивак, до его слуха доносились обрывки разговоров о том, как они не любят англичанина, но не повиноваться Жану д’Аркуру не смеют. Даже если они убьют его по дороге, представив все, как будто на них устроили засаду разбойники, с жизнью они могут проститься. Покамест Блэкстоун в полной безопасности.

В прозрачном утреннем воздухе разносился хруст легкой пороши, подмерзшей за ночь, под копытами лошадей, а поскольку день выдался безветренный, далекие дымы от деревенских очагов говорили, где находится каждое селение. Ландшафт отпечатывался в его памяти картой; угловатые опушки сменились плавными перекатами холмов, косяк гусей, плывущих по извилистой речушке, сообщил ему, в каком направлении течет вода, когда река скрылась в дальнем лесу. Но чем дальше они уезжали от замка, тем больше и больше тревожился его эскорт. Теперь они не отставали от него, а двое сопровождающих ехали впереди шагах в пятидесяти. Когда они подъехали к перекрестку, впереди открылась широкая полоса лугов, по обе стороны огражденная широколиственными лесами. Голые ветки деревьев окостенело тянулись к небу, будто впившиеся в него его ведьмины когти. Суеверие – наложница религии. Даже Томас ощутил, что нечто зловещее таится вне поле зрения за деревьями, и когда с вершины дерева спорхнул ворон, пролетев поперек дороги перед ними, а потом уселся на ветку неподалеку, устремив на них стеклянистый взор похожих на бусины глаз, воины перекрестились, а Блэкстоун поцеловал серебряный амулет, висевший на шее. Суеверие предупреждало их всех, что смерть обрядилась в личину дьявола, а нахохленный ворон – знамение чего-то более зловещего, нежели обыкновенное невезение.