Георгий Марков - Строговы

Запись шла бойко. Явились многие даже из тех, на кого никак нельзя было рассчитывать. Евдоким Юткин ходил веселый, потирал руки, думал: «Так-то мужички. Как вы ни крутились, ни вертелись, а из-под моей власти не ушли».

Ранним утром на сбор к юткинскому двору тянулось десятка два подвод и шумная ватага волченорцев, больше баб и ребятишек. На подводах и пешком поденщики двинулись за околицу – к кедровнику.

Казалось, что село примирилось с потерей общественных угодий. Никто не кричал, не ругался. Все покорно слушались юткинского работника – конопатого Михайлу. Урядник Хлюпочкин, поднявшийся чуть свет для наведения порядка, успокоенный, пошел отсыпаться и по дороге домой недоуменно пожимал плечами: «Удивительное дело! То волком смотрят мужики, то – как овечки».

В эти дни его тоже никто не трогал, не задирал. Будто и не было урядника на свете.

Пошли позавтракать и малость отдохнуть после хлопотливого утра и Евдоким с Демьяном. Торопиться в кедровник не стоило: там офицер с отрядом, а что делать поденщикам, Михайла знает.

Как только ватага поденщиков подтянулась к буеракам, навстречу ей вышел пяток мужиков и парней с охотничьими ружьями, потом другой пяток, третий… Пикеты залегли в буераках еще с вечера.

Мартын Горбачев, тяжело опираясь на костыли, выступил вперед, обратился к поденщикам:

– Вы что, сдурели? Против мира пошли! Не видите, тут вот-вот кровопролитие может произойти?..

Толпа попятилась назад. Некоторые поденщики тотчас повернули лошадей и помчались к селу. Кое-кто попытался спорить с Мартыном, но он решительно заявил, что ни, одна душа в кедровник пропущена не будет.

– Бабы! – крикнул он женщинам. – Вам и ребятишкам совсем тут не место. А ну, айда по домам!

Поденщики тронулись обратно. То здесь, то там слышались разговоры.

«Ну и леший с ними, с Юткиным да Штычковым! Авось, даст бог, отстоит народ кедровник. Вишь, какая сила поднимается, – пожалуй, и не устоять солдатам».

– Мы и рады бы, Платоныч, – час спустя плакались бабы перед Юткиным, – отчего при нашей-то нужде не подработать, да рази можно идти на такое дело? Ты уж сам там говори с народом!

Евдоким Юткин бросился к уряднику и чуть не кулаками поднял его с постели. Потом помчался на тележке к буеракам. Проехал до самого кедровника и никого не нашел. Пикеты пропустили тележку беспрепятственно. В солдатском лагере тоже все обстояло спокойно.

Евдоким уговорил офицера отрядить кое-кого из солдат в село для сопровождения поденщиков на работу в кедровник. Однако ко двору Юткина никто не явился. Люди Матвея успели поработать накануне вечером. Среди колеблющихся поползли такие страхи, что бабы не только не пошли сами и не пустили детей-подростков, но и мужиков удерживали, чтобы они не совались в такое опасное дело.

В конце концов офицер поругался с урядником и с самими хозяевами. Его дело – охранять кедровник на время шишкобоя, а он как неудачливый рыбак: сидит у моря и ждет погоды.

Через три дня офицер приказал солдатам снимать палатки.

Неслышно подкрадывался вечер. Багровое солнце спустилось к самому лесу. Казалось, что оно нанизалось на сухой шпиль лиственницы, больше никуда не сдвинется и тут потухнет. Но через несколько минут, разрываемое сучьями, оставляя на них золотистые блики, оно скрылось, и шпиль лиственницы, освещенный откуда-то снизу, засиял, словно позолоченный.

Матвей с дедом Фишкой только и ждали этого момента.

Накрыв зерно брезентами, а сверх них соломой, они направились к балагану. Скоро сюда стали собираться мужики и парни с полей, из пикетов. Дед Фишка под гул радостных восклицаний сообщил, что солдаты днем снялись со своего лагеря на опушке кедровника и тронулись на юткинских и штычковских подводах в город; Кузьма, Николай и Поликарп просили передать волченорцам пожелания успеха…

Пикетчики решили немедленно оповестить жителей о начале шишкобоя.

Дед Фишка отправился к новоселам. Матвей, Архип Хромков, Мартын Горбачев, Калистрат Зотов, братья Бакулины и с десяток парней-пикетчиков за вечер обошли все дома. Многие из волченорцев, особенно бабы, все еще не веря в то, что солдаты ушли, по-прежнему колебались. Но пикетчики и не уговаривали их. Они сообщали только, чтобы все готовились к шишкобою.

День прошел в лихорадочной подготовке, а на рассвете в кедровнике застучали барцы.

Урядник Хлюпочкин принялся строчить очередные доносы, стараясь прежде всего выгородить себя из неприятной истории и свалить всю вину за «беспорядки» на поручика.