Георгий Марков - Строговы

Доварилась уха. Дед Фишка дошел до первой березы, содрал с нее несколько кусков бересты и, вернувшись к костру, быстро смастерил ложки. Правда, берестяные ложки изгибались от горячей ухи, отваливались от черенков, в которых они были защеплены, но тем не менее ужин протекал оживленно, в самых сердечных разговорах. Антон много говорил об обстановке в стране, и солдаты слушали его с задумчивыми глазами. Под конец ужина любопытный Кузьма не утерпел и спросил Антона, где и как постиг он такую науку, что все на свете ему известно. Антон рассказал солдатам о существовании революционной партии рабочих, о Ленине, о тайных книгах, по которым только и можно узнать всю правду о жизни. Солдаты понаслышке знали уже об этом и потому слушали Антона с особенным интересом.

За разговорами не заметили, Как текло время. Когда вспомнили о своем намерении после ужина порыбачить еще, было уже поздно.

Дед Фишка предложил солдатам рыбу. Поликарп снял с себя нижнюю рубаху, и старик вывалил в нее почти весь улов. Солдаты в один голос запротестовали. Но Антон и дед Фишка уговорили их.

– Что вы, ребятушки? Надо вам и остальных накормить. А ведь вас, слава богу, артель немалая, – говорил дед Фишка.

Антон недалеко проводил солдат и, прощаясь с ними, сказал:

– Ну, бывайте здоровы. Дед будет заглядывать к вам, а вы уж как-нибудь дайте нам знать, когда в обратный путь собираться будете.

Он пожал солдатам руки и долго стоял, прислушиваясь к тому, о чем они говорили, удаляясь от него. Солдаты обменивались мнениями о вечере, проведенном у костра, и Антон понял, что больше всего их поразило его сообщение о войне, разгоревшейся на Балканах, и о возможности вступления в нее России.

Дед Фишка встретил Антона вопросом:

– Ну что, Антон Иванович? Куда теперь путь направим?

Антон по тону старика почувствовал, что у того есть какие-то планы.

– А ты как думаешь, дед Фишка? – спросил он.

– Я думаю, Антон Иваныч, к новоселам надо удариться. С ними надо совет подержать.

Антон помолчал, подумал и сказал с подъемом:

– Верно, дед. Так и сделаем. Тут до них далеко?

– Близехонько. На перекате речку перебредем, березник пройдем, и тут как тут Ягодный на взгорке.

– А бредень и жбан с собой потащим? – спросил Антон.

– Что ты, Антон Иваныч, в уме? Перейдем вон на ту сторону, да и запрячем в кусты, – ответил дед Фишка.

Они направились берегом, но, сделав несколько шагов, дед Фишка вернулся. Подойдя к потухшему костру, забросил крупные головешки в речку, а угли засыпал песком и галькой.

Антон про себя отметил, что старик очень предусмотрителен и привык все делать так, чтобы и следов не оставалось. «Настоящий подпольщик. У этого есть чему поучиться», – улыбаясь, подумал Антон.

До Ягодного оказалось не так-то близко. Шли медленно, в темноте спотыкались о кочки и налетали на лиственничные пни.

Близилась полночь, когда постучали в дверь Мироновой землянки. Мирон встретил их с радостью. Не прошло и получаса, как Миронова землянка заполнилась мужиками. Все они хорошо знали деда Фишку и, увидев его, подходили к нему с рукопожатиями. Антон тоже быстро познакомился с новоселами, расспрашивал об их жизни, рассказывал о настроении солдат, о своих планах захвата кедровника…

Матвей то и дело выходил на улицу, всматривался в густой сумрак ночи, потом снова сидел одиноко у лампы, прислушиваясь к каждому шороху. Ему стало уже казаться, что солдаты арестовали Антона и деда Фишку. Вдруг послышался скрип ворот, и через минуту рыбаки, усталые, но довольные, с веселыми шутками вошли в избу.

– Что это вы запропали? – встретил их вопросом Матвей. – Мне уж тут черт-те что в голову лезло.

– Чувствуем, – весело отозвался Антон. – Смотри, Финоген Данилыч, он даже с лица спал от страха за нас.

– Ну, ужинать, чаевать будете? – спросил Матвей.

Рыбаки есть не хотели, но побаловаться чайком не отказались. Спустя несколько минут, сидя в горнице за стаканами чая, рассказали о своих похождениях.

– Не понимаю, чему тут радоваться? – мрачно заметил Матвей, глядя в сияющие лица своих собеседников. – Получается, опять никакого выхода нет.

– Есть выход, служба, – все еще улыбаясь, сказал Антон. – Я вот Финогену Даниловичу и новоселам говорил, как действует в таких случаях рабочий класс.

Матвей выжидающе посмотрел на него, горя нетерпением узнать, что же придумал дотошный Антон.

– Ну-ка вспомни пятый год и стачки рабочих.

– Помню. Крепко держались, даже казаки ничего не могли сделать.